Мехатроник-3000, или Как я сэкономил 10 тысяч и потерял 13
Юморные рассказы

Всё началось в пятницу вечером, когда Мишка, мой первоклассник, подошёл ко мне с видом человека, который собирается сообщить о конце света.
— Пап, — сказал он, — мне нужен робот-конструктор.
— У тебя же есть конструктор, — ответил я, не отрываясь от ноутбука. — Вон в ящике три коробки.
— Это не то, — Мишка вздохнул с такой глубиной, будто работал философом на пенсии. — Это для малышей. Мне нужен «Мехатроник-3000». Он на пульте управления, ходит, говорит, и у него есть лазер.
— Лазер? — я отложил ноутбук. — Зачем тебе лазер?
— Чтобы сражаться с роботом Димы из 3 «Б», — пояснил Мишка. — У Димы уже есть. И у Коли. И у девочек даже у двух. Все собрали.
Я посмотрел на Лену. Лена посмотрела на меня. Лена знала, что сейчас начнётся.
— Сколько стоит этот… Мехатроник? — спросил я, уже предчувствуя цифру.
— Всего двадцать пять тысяч, — радостно сообщил Мишка.
Я подавился воздухом. Двадцать пять тысяч за пластик, моторчик и пульт, который, судя по всему, будет валяться под диваном через неделю. Это же треть моей зарплаты без учета премий. За игрушку, которая через месяц превратится в груду деталей, а ещё через месяц — в пылесборник.
— Дорого, — сказал я, когда смог дышать. — Есть варианты подешевле.
— Но у всех такой, — Мишка применил тяжёлую артиллерию. — Меня засмеют, если я приду с дешёвым.
— Стыдно должно быть не за цену игрушки, а за поступки, — начал я воспитательную речь, но Мишка уже ушёл в комнату и демонстративно закрыл дверь.
Лена посмотрела на меня.
— Найди вариант, — сказала она коротко.
— Но двадцать пять тысяч…
— Найди вариант, — повторила она тоном, который не терпел возражений.
Я сел за ноутбук. Двадцать пять тысяч. Это же целый бюджет на корм для кота Васьки на полгода. Васька, кстати, услышав слово «корм», проснулся и требовательно мяукнул. Я погладил его и открыл «Авито».
Там, среди подержанных утюгов и покрышек, я нашёл его. «Мехатроник-3000. Б/у, в идеальном состоянии. Собран один раз, работал. Продаю, потому что ребёнок вырос». Цена — пятнадцать тысяч. Десять тысяч экономии! Я даже потёр руки.
Продавец на сообщения отвечал быстро, согласился скинуть ещё две тысячи, если заберу сегодня. Я нарисовал в голове бизнес-план: оптимизация расходов на образование, рациональное использование вторичного рынка, экономия семейного бюджета. Лена оценит.
Через час я сидел в машине, держал в руках коробку. Она была тяжёлая, солидная, с картинкой робота, который сверкал лазером и, судя по выражению лица, явно знал, что он лучше всех. Я чувствовал себя победителем торгов.
Дома я вручил коробку Мишке с пафосом, достойным вручения Нобелевской премии.
— Держи, сын. Твой робот.
Мишка схватил коробку, глаза загорелись. Он открыл её с таким трепетом, с каким археологи открывают саркофаг. Замер. Потом начал перебирать содержимое.
— Пап, — сказал он голосом, в котором зазвучали тревожные нотки. — А где детали?
— Как где? В коробке.
— Тут полкоробки нет. И робота нет. Тут… — он вытащил какой-то потрёпанный предмет, — тут дневник.
Я подошёл. В коробке лежали какие-то обломки пластика, пара колёсиков, моторчик, который болтался отдельно, и, действительно, дневник. Пятый класс. Школа № 14 города Иваново. Фамилия на обложке — Сидоров.
Я перевернул коробку. С обратной стороны, мелким почерком, было приписано: «Продаётся с частичной комплектацией». Частичной? Это даже не частичная, это символическая. Это не робот, это его воспоминания.
Я схватил телефон, набрал продавца. Трубку сняли после долгих гудков.
— Алло, — сказал женский голос.
— Здравствуйте, я насчёт робота…
— А, Семён уехал, — перебила женщина. — В другой город. Я его мама. А что случилось?
— В коробке нет половины деталей. Там дневник вместо инструкции.
— Ой, — сказала мама. — А я не знаю, что там. Он сам собирал, я не вникала. Сказал продать — я продала. Вы же сами видели коробку, забирали как есть.
— Но там написано «в идеальном состоянии»!
— Ну, может, он для него идеальное, — философски заметила мама. — Семён вообще творческий человек. Вы не переживайте, у него всё хорошо. Пока.
Она положила трубку. Я стоял с телефоном и понимал, что только что стал жертвой маркетинговой стратегии, которая называется «сундук мертвеца». Вместо робота я купил за тринадцать тысяч надежду и чужой дневник.
Лена, услышав историю, не сказала ни слова. Она только посмотрела на меня, потом на коробку, потом на Мишку, который сидел на ковре и перебирал обломки, и спросила:
— И что теперь?
— Я соберу, — сказал я с вызовом. — У меня есть инженерная жилка.
— У тебя есть менеджерская жилка, — уточнила Лена. — Она позволяет тебе составлять бизнес-планы, но не собирать роботов.
— Ты просто не веришь.
— Я просто вижу, что у тебя в руках моторчик и дневник пятиклассника. Из этого можно собрать разве что исповедь, но не робота.
Я не сдавался. Я достал детали от старого Лего, который хранился в ящике с зимы, когда Мишка увлёкся космическими кораблями. Потом я нашёл в шкафу три пластиковые бутылки — они всегда пригодятся, я говорил. Потом скотч. Много скотча.
Я сидел на кухне до полуночи, спаивая, скручивая, склеивая. Моторчик я приладил к основанию из лего-платформы. Колёсики закрепил на бутылочных пробках. Корпус сделал из двухлитровой бутылки из-под минералки, вырезав в ней прорези для глаз. Скотч держал всё, что пыталось развалиться. К утру конструкция напоминала не робота, а инопланетный аппарат, который потерпел крушение и пытается скрыть своё происхождение.
Но главное — оно двигалось. Моторчик жужжал, колёсики крутились, и конструкция ползала по полу с видом инвалида, который отказался от инвалидной коляски.
— Это робот? — спросил Мишка, глядя на моё творение.
— Это не просто робот, — сказал я. — Это робот, собранный с душой.
— Он страшный, — констатировал Мишка.
— Он харизматичный, — поправил я.
Мишка вздохнул, как вздыхают люди, которым предстоит защищать диссертацию по теме, которую они ненавидят.
— В школе скажут, что я бедный, — сказал он.
— Скажут, что ты креативный, — ответил я.
В понедельник Мишка понёс робота в школу. Я дал ему с собой дополнительный моток скотча — на всякий случай. Сам поехал на работу, но мысленно всё время возвращался к презентации, которая должна была состояться на третьем уроке.
В обед позвонила учительница. Я взял трубку с чувством, которое обычно испытываешь, когда тебя вызывают к директору.
— Здравствуйте, — сказала она. — Это папа Миши?
— Да, — ответил я, готовясь к худшему.
— Хочу сказать, что ваш сын сегодня всех удивил. Его робот…
— Развалился? — перебил я.
— Не совсем, — учительница явно сдерживала смех. — Он вышел к доске, поставил конструкцию на стол, включил моторчик. Робот поехал, сделал круг, потом остановился, издал странный звук… и начал рассыпаться. Сначала отвалилось колесо, потом голова, потом всё остальное. На полу образовалась куча пластика, скотча и какой-то бутылки.
— Я знаю, — сказал я мрачно.
— Миша стоял, смотрел на это и сказал: «Мой папа считает, что важнее не форма, а содержание. А содержания в этой коробке не было, так что он сделал, что мог».
Я не знал, что мой сын умеет формулировать мысли так точно.
— Я поставила ему пятёрку, — продолжила учительница. — За креативность и за умение держать удар. И за честность. Но, знаете, может, купите ему нормального робота? Дети есть дети.
— Обязательно, — сказал я. — После того как я продам дневник пятиклассника из Иваново.
Учительница не поняла, но смеялась долго.
Вечером я пришёл домой. Мишка сидел на диване, робот лежал в коробке, теперь уже окончательно не подлежащий сборке.
— Ты обижен? — спросил я.
— Сначала был обижен, — сказал Мишка. — А потом все подходили и спрашивали, как я сделал такого робота. Говорили, что он прикольный. А Дима сказал, что его робот скучный, потому что сделан по инструкции. А мой — единственный в мире.
— И что, ты горд?
— Я горд, — сказал Мишка. — Но всё равно хочу настоящего. С лазером.
Я посмотрел на Лену. Лена смотрела на меня.
— Купи нормального, — сказала она. — А этот разбери.
Я разобрал робота. Пластиковые бутылки пошли в мусорку, лего вернулось в ящик, моторчик я отложил — вдруг пригодится для следующего проекта. Я оптимизировал бюджет на образование, провёл мастер-класс по инженерии из подручных средств, получил единственный в своём роде экспонат для школьной выставки «Сделано в гараже» и теперь должен был купить нового робота. За полную стоимость. Без скидок. Без «Авито». Без дневников из Иваново.
На следующий день я зашёл в магазин, купил «Мехатроник-3000». Новый, в заводской упаковке, с инструкцией, с лазером и со всем, что полагается. Продавец спросил, не нужен ли мне чек для отчета. Я сказал, что чек нужен для психотерапии.
Мишка собрал его за час. Робот ходил, говорил, стрелял лазером, и, кажется, был вполне доволен жизнью. Васька, увидев движущуюся конструкцию, забился под диван и не выходил до ужина.
— Пап, — спросил Мишка, когда робот уже маршировал по коридору. — А что, если бы у нас не было денег на нового? Я бы ходил с тем, который из бутылки?
— Ходил бы, — сказал я. — И ты бы понял, что иногда победа не в том, у кого робот круче, а в том, кто умеет сделать из ничего что-то.
— Это ты так себя утешаешь? — спросил Мишка.
— Это я так воспитываю в тебе устойчивость к жизненным неудачам, — ответил я.
— А когда ты купил того, с «Авито», это была жизненная неудача?
— Это была инвестиция в опыт, — сказал я. — Дорогая, но полезная.
Лена, проходя мимо, добавила:
— Инвестиция, после которой у нас кончился скотч.
Я промолчал. Потому что спорить с Леной, когда ты потратил тринадцать тысяч на чужой дневник и двадцать пять на нового робота, — это как пытаться собрать конструкцию из бутылок без скотча. Теоретически можно, но на практике развалится.
Теперь «Мехатроник-3000» гордо стоит на полке, периодически выходит на охоту за Васькой и пугает бабушку, когда та приходит в гости. А коробка из-под первого, с дневником Сидорова, лежит в кладовке. Я иногда открываю её, перечитываю записи пятиклассника и думаю: а ведь этот Семён, наверное, уже вырос, уехал в другой город и даже не знает, что его школьные страдания помогли моему сыну получить пятёрку за креативность.
Может, в этом и есть настоящая экономия? Не в деньгах, а в опыте. Хотя нет. Двадцать пять тысяч за нового робота — это не экономия. Это финал истории, в которой я пытался быть эффективным родителем, а стал обладателем двух роботов: одного дорогого и работающего, и второго — метафизического, который останется в семейной истории как символ моей неуёмной веры в «Авито».
Так-то.

Всё началось в пятницу вечером, когда Мишка, мой первоклассник, подошёл ко мне с видом человека, который собирается сообщить о конце света.
— Пап, — сказал он, — мне нужен робот-конструктор.
— У тебя же есть конструктор, — ответил я, не отрываясь от ноутбука. — Вон в ящике три коробки.
— Это не то, — Мишка вздохнул с такой глубиной, будто работал философом на пенсии. — Это для малышей. Мне нужен «Мехатроник-3000». Он на пульте управления, ходит, говорит, и у него есть лазер.
— Лазер? — я отложил ноутбук. — Зачем тебе лазер?
— Чтобы сражаться с роботом Димы из 3 «Б», — пояснил Мишка. — У Димы уже есть. И у Коли. И у девочек даже у двух. Все собрали.
Я посмотрел на Лену. Лена посмотрела на меня. Лена знала, что сейчас начнётся.
— Сколько стоит этот… Мехатроник? — спросил я, уже предчувствуя цифру.
— Всего двадцать пять тысяч, — радостно сообщил Мишка.
Я подавился воздухом. Двадцать пять тысяч за пластик, моторчик и пульт, который, судя по всему, будет валяться под диваном через неделю. Это же треть моей зарплаты без учета премий. За игрушку, которая через месяц превратится в груду деталей, а ещё через месяц — в пылесборник.
— Дорого, — сказал я, когда смог дышать. — Есть варианты подешевле.
— Но у всех такой, — Мишка применил тяжёлую артиллерию. — Меня засмеют, если я приду с дешёвым.
— Стыдно должно быть не за цену игрушки, а за поступки, — начал я воспитательную речь, но Мишка уже ушёл в комнату и демонстративно закрыл дверь.
Лена посмотрела на меня.
— Найди вариант, — сказала она коротко.
— Но двадцать пять тысяч…
— Найди вариант, — повторила она тоном, который не терпел возражений.
Я сел за ноутбук. Двадцать пять тысяч. Это же целый бюджет на корм для кота Васьки на полгода. Васька, кстати, услышав слово «корм», проснулся и требовательно мяукнул. Я погладил его и открыл «Авито».
Там, среди подержанных утюгов и покрышек, я нашёл его. «Мехатроник-3000. Б/у, в идеальном состоянии. Собран один раз, работал. Продаю, потому что ребёнок вырос». Цена — пятнадцать тысяч. Десять тысяч экономии! Я даже потёр руки.
Продавец на сообщения отвечал быстро, согласился скинуть ещё две тысячи, если заберу сегодня. Я нарисовал в голове бизнес-план: оптимизация расходов на образование, рациональное использование вторичного рынка, экономия семейного бюджета. Лена оценит.
Через час я сидел в машине, держал в руках коробку. Она была тяжёлая, солидная, с картинкой робота, который сверкал лазером и, судя по выражению лица, явно знал, что он лучше всех. Я чувствовал себя победителем торгов.
Дома я вручил коробку Мишке с пафосом, достойным вручения Нобелевской премии.
— Держи, сын. Твой робот.
Мишка схватил коробку, глаза загорелись. Он открыл её с таким трепетом, с каким археологи открывают саркофаг. Замер. Потом начал перебирать содержимое.
— Пап, — сказал он голосом, в котором зазвучали тревожные нотки. — А где детали?
— Как где? В коробке.
— Тут полкоробки нет. И робота нет. Тут… — он вытащил какой-то потрёпанный предмет, — тут дневник.
Я подошёл. В коробке лежали какие-то обломки пластика, пара колёсиков, моторчик, который болтался отдельно, и, действительно, дневник. Пятый класс. Школа № 14 города Иваново. Фамилия на обложке — Сидоров.
Я перевернул коробку. С обратной стороны, мелким почерком, было приписано: «Продаётся с частичной комплектацией». Частичной? Это даже не частичная, это символическая. Это не робот, это его воспоминания.
Я схватил телефон, набрал продавца. Трубку сняли после долгих гудков.
— Алло, — сказал женский голос.
— Здравствуйте, я насчёт робота…
— А, Семён уехал, — перебила женщина. — В другой город. Я его мама. А что случилось?
— В коробке нет половины деталей. Там дневник вместо инструкции.
— Ой, — сказала мама. — А я не знаю, что там. Он сам собирал, я не вникала. Сказал продать — я продала. Вы же сами видели коробку, забирали как есть.
— Но там написано «в идеальном состоянии»!
— Ну, может, он для него идеальное, — философски заметила мама. — Семён вообще творческий человек. Вы не переживайте, у него всё хорошо. Пока.
Она положила трубку. Я стоял с телефоном и понимал, что только что стал жертвой маркетинговой стратегии, которая называется «сундук мертвеца». Вместо робота я купил за тринадцать тысяч надежду и чужой дневник.
Лена, услышав историю, не сказала ни слова. Она только посмотрела на меня, потом на коробку, потом на Мишку, который сидел на ковре и перебирал обломки, и спросила:
— И что теперь?
— Я соберу, — сказал я с вызовом. — У меня есть инженерная жилка.
— У тебя есть менеджерская жилка, — уточнила Лена. — Она позволяет тебе составлять бизнес-планы, но не собирать роботов.
— Ты просто не веришь.
— Я просто вижу, что у тебя в руках моторчик и дневник пятиклассника. Из этого можно собрать разве что исповедь, но не робота.
Я не сдавался. Я достал детали от старого Лего, который хранился в ящике с зимы, когда Мишка увлёкся космическими кораблями. Потом я нашёл в шкафу три пластиковые бутылки — они всегда пригодятся, я говорил. Потом скотч. Много скотча.
Я сидел на кухне до полуночи, спаивая, скручивая, склеивая. Моторчик я приладил к основанию из лего-платформы. Колёсики закрепил на бутылочных пробках. Корпус сделал из двухлитровой бутылки из-под минералки, вырезав в ней прорези для глаз. Скотч держал всё, что пыталось развалиться. К утру конструкция напоминала не робота, а инопланетный аппарат, который потерпел крушение и пытается скрыть своё происхождение.
Но главное — оно двигалось. Моторчик жужжал, колёсики крутились, и конструкция ползала по полу с видом инвалида, который отказался от инвалидной коляски.
— Это робот? — спросил Мишка, глядя на моё творение.
— Это не просто робот, — сказал я. — Это робот, собранный с душой.
— Он страшный, — констатировал Мишка.
— Он харизматичный, — поправил я.
Мишка вздохнул, как вздыхают люди, которым предстоит защищать диссертацию по теме, которую они ненавидят.
— В школе скажут, что я бедный, — сказал он.
— Скажут, что ты креативный, — ответил я.
В понедельник Мишка понёс робота в школу. Я дал ему с собой дополнительный моток скотча — на всякий случай. Сам поехал на работу, но мысленно всё время возвращался к презентации, которая должна была состояться на третьем уроке.
В обед позвонила учительница. Я взял трубку с чувством, которое обычно испытываешь, когда тебя вызывают к директору.
— Здравствуйте, — сказала она. — Это папа Миши?
— Да, — ответил я, готовясь к худшему.
— Хочу сказать, что ваш сын сегодня всех удивил. Его робот…
— Развалился? — перебил я.
— Не совсем, — учительница явно сдерживала смех. — Он вышел к доске, поставил конструкцию на стол, включил моторчик. Робот поехал, сделал круг, потом остановился, издал странный звук… и начал рассыпаться. Сначала отвалилось колесо, потом голова, потом всё остальное. На полу образовалась куча пластика, скотча и какой-то бутылки.
— Я знаю, — сказал я мрачно.
— Миша стоял, смотрел на это и сказал: «Мой папа считает, что важнее не форма, а содержание. А содержания в этой коробке не было, так что он сделал, что мог».
Я не знал, что мой сын умеет формулировать мысли так точно.
— Я поставила ему пятёрку, — продолжила учительница. — За креативность и за умение держать удар. И за честность. Но, знаете, может, купите ему нормального робота? Дети есть дети.
— Обязательно, — сказал я. — После того как я продам дневник пятиклассника из Иваново.
Учительница не поняла, но смеялась долго.
Вечером я пришёл домой. Мишка сидел на диване, робот лежал в коробке, теперь уже окончательно не подлежащий сборке.
— Ты обижен? — спросил я.
— Сначала был обижен, — сказал Мишка. — А потом все подходили и спрашивали, как я сделал такого робота. Говорили, что он прикольный. А Дима сказал, что его робот скучный, потому что сделан по инструкции. А мой — единственный в мире.
— И что, ты горд?
— Я горд, — сказал Мишка. — Но всё равно хочу настоящего. С лазером.
Я посмотрел на Лену. Лена смотрела на меня.
— Купи нормального, — сказала она. — А этот разбери.
Я разобрал робота. Пластиковые бутылки пошли в мусорку, лего вернулось в ящик, моторчик я отложил — вдруг пригодится для следующего проекта. Я оптимизировал бюджет на образование, провёл мастер-класс по инженерии из подручных средств, получил единственный в своём роде экспонат для школьной выставки «Сделано в гараже» и теперь должен был купить нового робота. За полную стоимость. Без скидок. Без «Авито». Без дневников из Иваново.
На следующий день я зашёл в магазин, купил «Мехатроник-3000». Новый, в заводской упаковке, с инструкцией, с лазером и со всем, что полагается. Продавец спросил, не нужен ли мне чек для отчета. Я сказал, что чек нужен для психотерапии.
Мишка собрал его за час. Робот ходил, говорил, стрелял лазером, и, кажется, был вполне доволен жизнью. Васька, увидев движущуюся конструкцию, забился под диван и не выходил до ужина.
— Пап, — спросил Мишка, когда робот уже маршировал по коридору. — А что, если бы у нас не было денег на нового? Я бы ходил с тем, который из бутылки?
— Ходил бы, — сказал я. — И ты бы понял, что иногда победа не в том, у кого робот круче, а в том, кто умеет сделать из ничего что-то.
— Это ты так себя утешаешь? — спросил Мишка.
— Это я так воспитываю в тебе устойчивость к жизненным неудачам, — ответил я.
— А когда ты купил того, с «Авито», это была жизненная неудача?
— Это была инвестиция в опыт, — сказал я. — Дорогая, но полезная.
Лена, проходя мимо, добавила:
— Инвестиция, после которой у нас кончился скотч.
Я промолчал. Потому что спорить с Леной, когда ты потратил тринадцать тысяч на чужой дневник и двадцать пять на нового робота, — это как пытаться собрать конструкцию из бутылок без скотча. Теоретически можно, но на практике развалится.
Теперь «Мехатроник-3000» гордо стоит на полке, периодически выходит на охоту за Васькой и пугает бабушку, когда та приходит в гости. А коробка из-под первого, с дневником Сидорова, лежит в кладовке. Я иногда открываю её, перечитываю записи пятиклассника и думаю: а ведь этот Семён, наверное, уже вырос, уехал в другой город и даже не знает, что его школьные страдания помогли моему сыну получить пятёрку за креативность.
Может, в этом и есть настоящая экономия? Не в деньгах, а в опыте. Хотя нет. Двадцать пять тысяч за нового робота — это не экономия. Это финал истории, в которой я пытался быть эффективным родителем, а стал обладателем двух роботов: одного дорогого и работающего, и второго — метафизического, который останется в семейной истории как символ моей неуёмной веры в «Авито».
Так-то.
Источник: rzhaka.mirtesen.ru
Комментарии: