Сертификат, или Как я заплатил 15 тысяч за право ничего не ловить
Юморные рассказы

День рождения в моём возрасте — это не праздник, а ежегодное напоминание о том, что песок в часах не просто сыплется, а уже высыпался и его надо сметать с пола. Но в этот раз Борис, дядя Лены, решил подойти к вопросу творчески. Он вручил мне конверт, хлопнул по плечу так, что у меня сместился позвонок, и торжественно объявил:
— Держи, родственник. Сертификат в рыболовный магазин на десять тысяч. Я там всё уже купил, что мне надо было, а тебе пригодится. У нас в Костроме есть место — рыба там такая, что ты руками будешь хватать. Приезжай на рыбалку, я тебя научу.
Я открыл конверт. Внутри лежал глянцевый прямоугольник с надписью «Охотник-Рыболов» и цифрой 10 000. Красиво. Солидно. И главное — не очередной галстук, который потом будет пылиться в шкафу рядом с предыдущими семью.
Лена посмотрела на сертификат, на меня, на Бориса и коротко сказала:
— Ты хоть раз удочку в руках держал?
— Это дело техники, — ответил я. — Рыбалка — это не просто хобби, это философия. Единение с природой. Медитация на берегу. Я давно хотел.
— Ты хотел купить новый пылесос, — напомнила Лена.
— Пылесос не ловит щуку.
— Пылесос хотя бы пыль ловит. А ты, кроме простуды, ничего не наловишь.
Но я уже вошёл в образ. Рыбак. Бородатый мужчина в жилетке с карманами, который на рассвете выходит на реку, закидывает спиннинг и мудро молчит. Я даже в зеркале попробовал придать лицу выражение бывалого ихтиолога. Получилось лицо человека, который пытается вспомнить, куда положил ключи.
На следующий день я отправился в «Охотник-Рыболов». Магазин пах надеждой и червями. Продавец — мужчина с лицом человека, который видел, как клюёт восьмикилограммовый сом, и теперь снисходительно относится к новичкам.
— Помогите выбрать, — сказал я. — Я начинающий. Нужно всё: удочка, катушка, приманки. Бюджет — десять тысяч.
Продавец посмотрел на меня, как смотрит хирург на пациента, который сказал «сделайте мне больно, но недорого».
— Десять тысяч — это только на блёсны, — сказал он с лёгкой грустью. — Но для начала давайте подберём вам базовый комплект.
Дальше начался сеанс гипноза. Он говорил на языке, который я, менеджер среднего звена, привык считать профессиональным сленгом, но здесь это был сленг космических инженеров. «Карбоновый бланк с высокомодульным графитом», «передаточное число катушки 5.2:1», «флюорокарбоновый поводок с разрывной нагрузкой до семи килограммов». Я кивал, делал умное лицо и думал: главное, чтобы эта штука вообще ловила рыбу, а не просто красиво лежала в багажнике.
Через сорок минут моя корзина напоминала тележку сумасшедшего коллекционера: удилище, которое, по словам продавца, «чувствует поклёвку даже когда рыба только думает», катушка с таким количеством подшипников, что я заподозрил, что на ней можно ездить, и набор блёсен, которые переливались всеми цветами радуги. Я уже представлял, как вытаскиваю из воды трёхкилограммовую щуку, а Борис смотрит на меня с уважением.
На кассе я с гордостью протянул сертификат. Девушка провела им по сканеру, посмотрела на экран, потом на меня, потом на сертификат.
— Он просрочен, — сказала она.
— Что? — я не расслышал.
— Сертификат просрочен. Два года назад.
Я взял бумажку, перевернул. Мелким шрифтом, почти шёпотом, значилось: «Срок действия — 12 месяцев с даты выдачи». Дата выдачи была трехлетней давности. То есть Борис подарил мне то, что пролежало в его бардачке два года, а теперь нашлось.
Я отошёл в сторону, набрал Бориса. Трубку сняли не сразу.
— Борис, сертификат просрочен. Два года.
— А, так я его случайно в бардачке нашёл, — голос у Бориса был таким безмятежным, будто он сообщал, что за окном хорошая погода. — Думал, действует ещё. Ну ты сходи, может, обменяют. У них там люди нормальные работают.
— Обменяют? Он просрочен!
— А ты поговори. Ты ж менеджер. Договорись.
Я вздохнул. Менеджер — это тот, кто договаривается. Но обычно о поставках серверов, а не о просроченных подарочных картах.
Я попросил позвать управляющего. Вышел мужчина лет сорока в рубашке поло, с бейджиком «Алексей, управляющий». Я начал издалека: семейные ценности, подарок от родственника, неловкая ситуация. Алексей слушал с лицом человека, который слышит эту историю третий раз за день. Потом сказал:
— Правилами мы не можем активировать просроченный сертификат. Но я вижу, что вы уже выбрали товар. Могу предложить: вы покупаете ещё товаров на сумму сертификата, и я делаю обмен. Десять тысяч мы спишем как бонус.
Я быстро прикинул. У меня в корзине уже было на восемь с половиной. Нужно добавить ещё на 11,5 тысяч. Я посмотрел на витрину. Блёсны. Много блёсен.
— Идёт, — сказал я, чувствуя, как внутренний голос, который обычно отвечает за принятие рациональных решений, забился в угол и тихо заплакал.
Через десять минут я вышел из магазина с двумя пакетами. Удочка, катушка, и столько блёсен, что хватило бы обвешать новогоднюю ёлку. На кассе пробили чек: 18 500 моих рублей плюс ещё 6 500 на дополнительные блёсны, чтобы добить сумму. Итого: 15 000 своих и 10 000 «подарочных». За снасти, которыми я никогда в жизни не пользовался.
Дома Лена посмотрела на мою экипировку, потом на чек, потом на меня.
— Ты что, купил рыболовный магазин?
— Это инвестиция, — сказал я. — В новые впечатления. В досуг. В здоровый образ жизни.
— У тебя в руках никогда даже утюг не держался, а ты собрался рыбу ловить.
— Утюг — это быт, а рыбалка — это искусство.
Лена махнула рукой и ушла на кухню. Я разложил снасти на ковре, любуясь. Удочка была красивая, графитовая, лёгкая, как перышко. Катушка крутилась с таким плавным шёпотом, что казалось, сейчас сама начнёт выкладывать мне бизнес-план на следующий квартал. Блёсны переливались. Я чувствовал себя Гэндальфом, который только что получил посох, но пока не знает, откуда придут орки.
Через три часа позвонил Борис.
— Ну что, купил? — спросил он.
— Купил, — сказал я. — Спасибо. Сертификат обменяли. Правда, пришлось доплатить.
— Молодец! А я тебе хотел сказать... Наш пруд, где я рыбачил, знаешь, там стройка началась. Котлован вырыли, воду спустили. Рыба вся перевелась. Так что пока рыбачить негде. Но ты не переживай, я новое место поищу. К следующему лету, может, найдём.
Я молчал. В голове крутились цифры. 15 000 рублей. Удочка. Катушка. Блёсны. И пруд, который теперь напоминает лунный кратер.
— Борис, — спросил я. — А когда стройка началась?
— Да года два назад, — беззаботно ответил он. — Но ты не думай, я место хорошее найду. Там и рыба есть, я слышал.
— Ты слышал?
— Ну, знакомый говорил. Говорит, в соседнем районе карпа разводят. Я проверю.
Я положил трубку, посмотрел на удочку. Она стояла в углу, прислонённая к стене, и своим изящным силуэтом напоминала мне о том, что я только что совершил сложнейшую финансовую операцию: обменял подарок на обязательства. Подарок, который не стоил дарителю ни копейки, потому что он нашёл его в бардачке. А я заплатил полторы своих зарплаты за снасти, чтобы ловить рыбу в пруду, которого больше не существует.
Лена вышла из кухни, увидела моё лицо.
— Что, рыбы нет?
— Нет, — сказал я. — Пруд застроили.
Лена кивнула с видом человека, который только что выиграл давний спор, но решил не добивать противника.
— Зато у тебя теперь есть удочка, — сказала она. — И катушка. И блёсны. На пятнадцать тысяч.
— На двадцать пять, — поправил я. — С учётом сертификата.
— А сертификат был бесплатный.
— Вот именно. Я заплатил пятнадцать тысяч за то, чтобы подарить Борису радость от того, что его подарок не пропал даром.
Лена села рядом, погладила меня по плечу.
— Мог бы просто сказать спасибо и положить сертификат в ящик.
— А смысл? — спросил я. — Я же менеджер. Я должен оптимизировать. Договариваться. Находить решения.
— Нашёл?
— Нашёл. Я теперь обладатель самого дорогого в мире рыболовного набора, который никогда не увидит воды.
Лена засмеялась. Я тоже. Потому что если не смеяться, то придётся плакать, а слёзы, как известно, не ловят рыбу. Даже с самой лучшей катушкой.
Вечером я позвонил Борису и сказал, что всё отлично, снасти купил, жду не дождусь, когда поедем на рыбалку. Борис обрадовался, сказал, что новое место обещает быть просто сказкой, и что карп там будет сам прыгать в садок. Я повесил трубку, посмотрел на удочку в углу и подумал: а ведь в этом есть своя философия. Рыбалка — это не про рыбу. Это про процесс. Про ожидание. Про надежду. А надежда у меня теперь материальная, в виде графитового удилища и катушки с двадцатью подшипниками. И где-то, в Костромской области, есть пруд, которого больше нет, но я всё равно когда-нибудь туда поеду. Потому что Борис найдёт новое место. Или не найдёт. Но у меня-то снасти есть.
Так-то.

День рождения в моём возрасте — это не праздник, а ежегодное напоминание о том, что песок в часах не просто сыплется, а уже высыпался и его надо сметать с пола. Но в этот раз Борис, дядя Лены, решил подойти к вопросу творчески. Он вручил мне конверт, хлопнул по плечу так, что у меня сместился позвонок, и торжественно объявил:
— Держи, родственник. Сертификат в рыболовный магазин на десять тысяч. Я там всё уже купил, что мне надо было, а тебе пригодится. У нас в Костроме есть место — рыба там такая, что ты руками будешь хватать. Приезжай на рыбалку, я тебя научу.
Я открыл конверт. Внутри лежал глянцевый прямоугольник с надписью «Охотник-Рыболов» и цифрой 10 000. Красиво. Солидно. И главное — не очередной галстук, который потом будет пылиться в шкафу рядом с предыдущими семью.
Лена посмотрела на сертификат, на меня, на Бориса и коротко сказала:
— Ты хоть раз удочку в руках держал?
— Это дело техники, — ответил я. — Рыбалка — это не просто хобби, это философия. Единение с природой. Медитация на берегу. Я давно хотел.
— Ты хотел купить новый пылесос, — напомнила Лена.
— Пылесос не ловит щуку.
— Пылесос хотя бы пыль ловит. А ты, кроме простуды, ничего не наловишь.
Но я уже вошёл в образ. Рыбак. Бородатый мужчина в жилетке с карманами, который на рассвете выходит на реку, закидывает спиннинг и мудро молчит. Я даже в зеркале попробовал придать лицу выражение бывалого ихтиолога. Получилось лицо человека, который пытается вспомнить, куда положил ключи.
На следующий день я отправился в «Охотник-Рыболов». Магазин пах надеждой и червями. Продавец — мужчина с лицом человека, который видел, как клюёт восьмикилограммовый сом, и теперь снисходительно относится к новичкам.
— Помогите выбрать, — сказал я. — Я начинающий. Нужно всё: удочка, катушка, приманки. Бюджет — десять тысяч.
Продавец посмотрел на меня, как смотрит хирург на пациента, который сказал «сделайте мне больно, но недорого».
— Десять тысяч — это только на блёсны, — сказал он с лёгкой грустью. — Но для начала давайте подберём вам базовый комплект.
Дальше начался сеанс гипноза. Он говорил на языке, который я, менеджер среднего звена, привык считать профессиональным сленгом, но здесь это был сленг космических инженеров. «Карбоновый бланк с высокомодульным графитом», «передаточное число катушки 5.2:1», «флюорокарбоновый поводок с разрывной нагрузкой до семи килограммов». Я кивал, делал умное лицо и думал: главное, чтобы эта штука вообще ловила рыбу, а не просто красиво лежала в багажнике.
Через сорок минут моя корзина напоминала тележку сумасшедшего коллекционера: удилище, которое, по словам продавца, «чувствует поклёвку даже когда рыба только думает», катушка с таким количеством подшипников, что я заподозрил, что на ней можно ездить, и набор блёсен, которые переливались всеми цветами радуги. Я уже представлял, как вытаскиваю из воды трёхкилограммовую щуку, а Борис смотрит на меня с уважением.
На кассе я с гордостью протянул сертификат. Девушка провела им по сканеру, посмотрела на экран, потом на меня, потом на сертификат.
— Он просрочен, — сказала она.
— Что? — я не расслышал.
— Сертификат просрочен. Два года назад.
Я взял бумажку, перевернул. Мелким шрифтом, почти шёпотом, значилось: «Срок действия — 12 месяцев с даты выдачи». Дата выдачи была трехлетней давности. То есть Борис подарил мне то, что пролежало в его бардачке два года, а теперь нашлось.
Я отошёл в сторону, набрал Бориса. Трубку сняли не сразу.
— Борис, сертификат просрочен. Два года.
— А, так я его случайно в бардачке нашёл, — голос у Бориса был таким безмятежным, будто он сообщал, что за окном хорошая погода. — Думал, действует ещё. Ну ты сходи, может, обменяют. У них там люди нормальные работают.
— Обменяют? Он просрочен!
— А ты поговори. Ты ж менеджер. Договорись.
Я вздохнул. Менеджер — это тот, кто договаривается. Но обычно о поставках серверов, а не о просроченных подарочных картах.
Я попросил позвать управляющего. Вышел мужчина лет сорока в рубашке поло, с бейджиком «Алексей, управляющий». Я начал издалека: семейные ценности, подарок от родственника, неловкая ситуация. Алексей слушал с лицом человека, который слышит эту историю третий раз за день. Потом сказал:
— Правилами мы не можем активировать просроченный сертификат. Но я вижу, что вы уже выбрали товар. Могу предложить: вы покупаете ещё товаров на сумму сертификата, и я делаю обмен. Десять тысяч мы спишем как бонус.
Я быстро прикинул. У меня в корзине уже было на восемь с половиной. Нужно добавить ещё на 11,5 тысяч. Я посмотрел на витрину. Блёсны. Много блёсен.
— Идёт, — сказал я, чувствуя, как внутренний голос, который обычно отвечает за принятие рациональных решений, забился в угол и тихо заплакал.
Через десять минут я вышел из магазина с двумя пакетами. Удочка, катушка, и столько блёсен, что хватило бы обвешать новогоднюю ёлку. На кассе пробили чек: 18 500 моих рублей плюс ещё 6 500 на дополнительные блёсны, чтобы добить сумму. Итого: 15 000 своих и 10 000 «подарочных». За снасти, которыми я никогда в жизни не пользовался.
Дома Лена посмотрела на мою экипировку, потом на чек, потом на меня.
— Ты что, купил рыболовный магазин?
— Это инвестиция, — сказал я. — В новые впечатления. В досуг. В здоровый образ жизни.
— У тебя в руках никогда даже утюг не держался, а ты собрался рыбу ловить.
— Утюг — это быт, а рыбалка — это искусство.
Лена махнула рукой и ушла на кухню. Я разложил снасти на ковре, любуясь. Удочка была красивая, графитовая, лёгкая, как перышко. Катушка крутилась с таким плавным шёпотом, что казалось, сейчас сама начнёт выкладывать мне бизнес-план на следующий квартал. Блёсны переливались. Я чувствовал себя Гэндальфом, который только что получил посох, но пока не знает, откуда придут орки.
Через три часа позвонил Борис.
— Ну что, купил? — спросил он.
— Купил, — сказал я. — Спасибо. Сертификат обменяли. Правда, пришлось доплатить.
— Молодец! А я тебе хотел сказать... Наш пруд, где я рыбачил, знаешь, там стройка началась. Котлован вырыли, воду спустили. Рыба вся перевелась. Так что пока рыбачить негде. Но ты не переживай, я новое место поищу. К следующему лету, может, найдём.
Я молчал. В голове крутились цифры. 15 000 рублей. Удочка. Катушка. Блёсны. И пруд, который теперь напоминает лунный кратер.
— Борис, — спросил я. — А когда стройка началась?
— Да года два назад, — беззаботно ответил он. — Но ты не думай, я место хорошее найду. Там и рыба есть, я слышал.
— Ты слышал?
— Ну, знакомый говорил. Говорит, в соседнем районе карпа разводят. Я проверю.
Я положил трубку, посмотрел на удочку. Она стояла в углу, прислонённая к стене, и своим изящным силуэтом напоминала мне о том, что я только что совершил сложнейшую финансовую операцию: обменял подарок на обязательства. Подарок, который не стоил дарителю ни копейки, потому что он нашёл его в бардачке. А я заплатил полторы своих зарплаты за снасти, чтобы ловить рыбу в пруду, которого больше не существует.
Лена вышла из кухни, увидела моё лицо.
— Что, рыбы нет?
— Нет, — сказал я. — Пруд застроили.
Лена кивнула с видом человека, который только что выиграл давний спор, но решил не добивать противника.
— Зато у тебя теперь есть удочка, — сказала она. — И катушка. И блёсны. На пятнадцать тысяч.
— На двадцать пять, — поправил я. — С учётом сертификата.
— А сертификат был бесплатный.
— Вот именно. Я заплатил пятнадцать тысяч за то, чтобы подарить Борису радость от того, что его подарок не пропал даром.
Лена села рядом, погладила меня по плечу.
— Мог бы просто сказать спасибо и положить сертификат в ящик.
— А смысл? — спросил я. — Я же менеджер. Я должен оптимизировать. Договариваться. Находить решения.
— Нашёл?
— Нашёл. Я теперь обладатель самого дорогого в мире рыболовного набора, который никогда не увидит воды.
Лена засмеялась. Я тоже. Потому что если не смеяться, то придётся плакать, а слёзы, как известно, не ловят рыбу. Даже с самой лучшей катушкой.
Вечером я позвонил Борису и сказал, что всё отлично, снасти купил, жду не дождусь, когда поедем на рыбалку. Борис обрадовался, сказал, что новое место обещает быть просто сказкой, и что карп там будет сам прыгать в садок. Я повесил трубку, посмотрел на удочку в углу и подумал: а ведь в этом есть своя философия. Рыбалка — это не про рыбу. Это про процесс. Про ожидание. Про надежду. А надежда у меня теперь материальная, в виде графитового удилища и катушки с двадцатью подшипниками. И где-то, в Костромской области, есть пруд, которого больше нет, но я всё равно когда-нибудь туда поеду. Потому что Борис найдёт новое место. Или не найдёт. Но у меня-то снасти есть.
Так-то.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии: