Фея в больнице, или Финансовая пирамида на молочных зубах
Юморные рассказы
— Пап, зуб шатается. Когда придёт зубная фея?
Это был понедельник, семь вечера, и я ещё не знал, что эта фраза превратит меня из менеджера в должника собственного ребёнка.
— Мишка, — сказал я, усаживая его на диван. — Зубная фея — это не магия. Это рынок. Ты предлагаешь товар — молочный зуб. Фея платит. Чем качественнее товар, тем выше цена.
— А если с дыркой? — спросил Мишка, вспомнив про пломбу.
— Скидка. Фея не любит брак.
Я достал блокнот. Мы составили прейскурант. Маленький резец — 50 рублей. Коренной большой — 100. За самовырывание — бонус 20. Мишка убежал в ванную. Через минуту оттуда донеслись вопль, грохот мыла и победный крик. Он вылетел с окровавленным пальцем и зубом на ладони.
— Жди фею! — заорал и засунул трофей под подушку.
А я сел за ноутбук. Отчёт, дедлайн, начальник с утра грозился увольнением. К трём ночи я рухнул на диван и забыл про зуб, про фею, про всё на свете.
Утром меня разбудил звук, от которого кровь застыла в жилах. Мишка стоял надо мной с красными глазами, шмыгал носом и смотрел так, будто я продал его хомяка в рабство.
— Фея не пришла, — сказал он голосом, в котором смешались обида, отчаяние и зарождающееся недоверие ко всем взрослым. — Ты забыл.
— Я? — пискнул я.
— Дима из 2 «Б» говорил, что феи не существует. Это родители. И он прав.
Я почувствовал, как рушится не только вера в сказку, но и мой авторитет эффективного менеджера по волшебству.
— Мишка, — сказал я, выкручиваясь на ходу. — Фея заболела. Температура, лапки болят. Но она прислала курьера. Курьер задерживается. Трудовой кодекс, ночная смена не оплачена.
— А почему курьер не пришёл ночью?
— Фея в больнице. Под капельницей. Ты что, не веришь больной фее?
Мишка посмотрел на меня взглядом опытного аудитора, но кивнул. Вечером я решил исправиться. Когда он уснул, я тихонько засунул под подушку сто рублей — за большой коренной с бонусом.
Не успел. Мишка не спал. Он включил лампу и уставился на меня.
— Я так и знал, — сказал он ледяным тоном. — Ты забыл положить ночью. А сейчас кладёшь сто, хотя по прейскуранту мне полагается сто двадцать. За большой коренной и самовырывание.
Я открыл рот. Закрыл.
— Мишка, я могу объяснить…
— Не надо. Ты нарушил договор. Это моральный ущерб. Я требую компенсацию.
— Какую?
— Двести рублей.
— Двести?!
— Я полдня ревел. В школе все смеялись. Дима сказал, что я лох. Это стоит сто рублей. Плюс сто за обман. Итого двести. И не считая того, что ты меня разбудил, это я прощаю.
Я сидел на полу в пижаме и смотрел на первоклассника, который только что провёл переговоры на уровне опытного юриста. В дверях появилась Лена.
— Прейскурант? — спросила она.
— Да.
— Курьер?
— Был вариант.
— Теперь двести?
— Двести.
— Ты не менеджер, — сказала Лена. — Ты финансовый пирамидчик.
Я заплатил. Мишка сложил купюры в копилку и уснул с улыбкой. А я сел писать «Правила взаимодействия с зубной феей». Семь пунктов. Фея — метафора. Плательщик — родитель. За просрочку — пеня 10% в час, но не более 200% суммы. Моральный ущерб не взыскивается, кроме случаев сознательного введения в заблуждение. Споры решаются при участии мамы.
Мишка утром подписал договор крестиком. Я тоже.
Через неделю у него заболел второй зуб. Он подошёл с блокнотом:
— Пап, давай сразу к делу. За этот зуб я хочу триста. Он шатается три дня, мне больно есть. Это страдания. Страдания стоят денег.
— Триста?! Это грабёж.
— Рыночная цена, — сказал Мишка. — Ты сам учил.
Я заплатил. Потому что спорить с первоклассником, который цитирует мои же лекции по финансовой грамотности, — это как пытаться обмануть налоговую. Проигрываешь с вероятностью 99%.
Лена вздохнула: «Устройся к нему в подчинённые. Зарплата, говорят, неплохая».
— У него бюджет только на зубы, — ответил я. — А они кончаются.
— Учи его экономить.
— Поздно. Он меня переиграл.
Кот Васька, наблюдавший за переговорами с дивана, лениво потянулся. Он был единственным в доме, кто не вписан в рыночные отношения. Ему просто давали корм. Бесплатно. Потому что кот умнее всех нас.
Так-то.
5 мес
3 мин
— Пап, зуб шатается. Когда придёт зубная фея?
Это был понедельник, семь вечера, и я ещё не знал, что эта фраза превратит меня из менеджера в должника собственного ребёнка.
— Мишка, — сказал я, усаживая его на диван. — Зубная фея — это не магия. Это рынок. Ты предлагаешь товар — молочный зуб. Фея платит. Чем качественнее товар, тем выше цена.
— А если с дыркой? — спросил Мишка, вспомнив про пломбу.
— Скидка. Фея не любит брак.
Я достал блокнот. Мы составили прейскурант. Маленький резец — 50 рублей. Коренной большой — 100. За самовырывание — бонус 20. Мишка убежал в ванную. Через минуту оттуда донеслись вопль, грохот мыла и победный крик. Он вылетел с окровавленным пальцем и зубом на ладони.
— Жди фею! — заорал и засунул трофей под подушку.
А я сел за ноутбук. Отчёт, дедлайн, начальник с утра грозился увольнением. К трём ночи я рухнул на диван и забыл про зуб, про фею, про всё на свете.
Утром меня разбудил звук, от которого кровь застыла в жилах. Мишка стоял надо мной с красными глазами, шмыгал носом и смотрел так, будто я продал его хомяка в рабство.
— Фея не пришла, — сказал он голосом, в котором смешались обида, отчаяние и зарождающееся недоверие ко всем взрослым. — Ты забыл.
— Я? — пискнул я.
— Дима из 2 «Б» говорил, что феи не существует. Это родители. И он прав.
Я почувствовал, как рушится не только вера в сказку, но и мой авторитет эффективного менеджера по волшебству.
— Мишка, — сказал я, выкручиваясь на ходу. — Фея заболела. Температура, лапки болят. Но она прислала курьера. Курьер задерживается. Трудовой кодекс, ночная смена не оплачена.
— А почему курьер не пришёл ночью?
— Фея в больнице. Под капельницей. Ты что, не веришь больной фее?
Мишка посмотрел на меня взглядом опытного аудитора, но кивнул. Вечером я решил исправиться. Когда он уснул, я тихонько засунул под подушку сто рублей — за большой коренной с бонусом.
Не успел. Мишка не спал. Он включил лампу и уставился на меня.
— Я так и знал, — сказал он ледяным тоном. — Ты забыл положить ночью. А сейчас кладёшь сто, хотя по прейскуранту мне полагается сто двадцать. За большой коренной и самовырывание.
Я открыл рот. Закрыл.
— Мишка, я могу объяснить…
— Не надо. Ты нарушил договор. Это моральный ущерб. Я требую компенсацию.
— Какую?
— Двести рублей.
— Двести?!
— Я полдня ревел. В школе все смеялись. Дима сказал, что я лох. Это стоит сто рублей. Плюс сто за обман. Итого двести. И не считая того, что ты меня разбудил, это я прощаю.
Я сидел на полу в пижаме и смотрел на первоклассника, который только что провёл переговоры на уровне опытного юриста. В дверях появилась Лена.
— Прейскурант? — спросила она.
— Да.
— Курьер?
— Был вариант.
— Теперь двести?
— Двести.
— Ты не менеджер, — сказала Лена. — Ты финансовый пирамидчик.
Я заплатил. Мишка сложил купюры в копилку и уснул с улыбкой. А я сел писать «Правила взаимодействия с зубной феей». Семь пунктов. Фея — метафора. Плательщик — родитель. За просрочку — пеня 10% в час, но не более 200% суммы. Моральный ущерб не взыскивается, кроме случаев сознательного введения в заблуждение. Споры решаются при участии мамы.
Мишка утром подписал договор крестиком. Я тоже.
Через неделю у него заболел второй зуб. Он подошёл с блокнотом:
— Пап, давай сразу к делу. За этот зуб я хочу триста. Он шатается три дня, мне больно есть. Это страдания. Страдания стоят денег.
— Триста?! Это грабёж.
— Рыночная цена, — сказал Мишка. — Ты сам учил.
Я заплатил. Потому что спорить с первоклассником, который цитирует мои же лекции по финансовой грамотности, — это как пытаться обмануть налоговую. Проигрываешь с вероятностью 99%.
Лена вздохнула: «Устройся к нему в подчинённые. Зарплата, говорят, неплохая».
— У него бюджет только на зубы, — ответил я. — А они кончаются.
— Учи его экономить.
— Поздно. Он меня переиграл.
Кот Васька, наблюдавший за переговорами с дивана, лениво потянулся. Он был единственным в доме, кто не вписан в рыночные отношения. Ему просто давали корм. Бесплатно. Потому что кот умнее всех нас.
Так-то.
— Пап, зуб шатается. Когда придёт зубная фея?
Это был понедельник, семь вечера, и я ещё не знал, что эта фраза превратит меня из менеджера в должника собственного ребёнка.
— Мишка, — сказал я, усаживая его на диван. — Зубная фея — это не магия. Это рынок. Ты предлагаешь товар — молочный зуб. Фея платит. Чем качественнее товар, тем выше цена.
— А если с дыркой? — спросил Мишка, вспомнив про пломбу.
— Скидка. Фея не любит брак.
Я достал блокнот. Мы составили прейскурант. Маленький резец — 50 рублей. Коренной большой — 100. За самовырывание — бонус 20. Мишка убежал в ванную. Через минуту оттуда донеслись вопль, грохот мыла и победный крик. Он вылетел с окровавленным пальцем и зубом на ладони.
— Жди фею! — заорал и засунул трофей под подушку.
А я сел за ноутбук. Отчёт, дедлайн, начальник с утра грозился увольнением. К трём ночи я рухнул на диван и забыл про зуб, про фею, про всё на свете.
Утром меня разбудил звук, от которого кровь застыла в жилах. Мишка стоял надо мной с красными глазами, шмыгал носом и смотрел так, будто я продал его хомяка в рабство.
— Фея не пришла, — сказал он голосом, в котором смешались обида, отчаяние и зарождающееся недоверие ко всем взрослым. — Ты забыл.
— Я? — пискнул я.
— Дима из 2 «Б» говорил, что феи не существует. Это родители. И он прав.
Я почувствовал, как рушится не только вера в сказку, но и мой авторитет эффективного менеджера по волшебству.
— Мишка, — сказал я, выкручиваясь на ходу. — Фея заболела. Температура, лапки болят. Но она прислала курьера. Курьер задерживается. Трудовой кодекс, ночная смена не оплачена.
— А почему курьер не пришёл ночью?
— Фея в больнице. Под капельницей. Ты что, не веришь больной фее?
Мишка посмотрел на меня взглядом опытного аудитора, но кивнул. Вечером я решил исправиться. Когда он уснул, я тихонько засунул под подушку сто рублей — за большой коренной с бонусом.
Не успел. Мишка не спал. Он включил лампу и уставился на меня.
— Я так и знал, — сказал он ледяным тоном. — Ты забыл положить ночью. А сейчас кладёшь сто, хотя по прейскуранту мне полагается сто двадцать. За большой коренной и самовырывание.
Я открыл рот. Закрыл.
— Мишка, я могу объяснить…
— Не надо. Ты нарушил договор. Это моральный ущерб. Я требую компенсацию.
— Какую?
— Двести рублей.
— Двести?!
— Я полдня ревел. В школе все смеялись. Дима сказал, что я лох. Это стоит сто рублей. Плюс сто за обман. Итого двести. И не считая того, что ты меня разбудил, это я прощаю.
Я сидел на полу в пижаме и смотрел на первоклассника, который только что провёл переговоры на уровне опытного юриста. В дверях появилась Лена.
— Прейскурант? — спросила она.
— Да.
— Курьер?
— Был вариант.
— Теперь двести?
— Двести.
— Ты не менеджер, — сказала Лена. — Ты финансовый пирамидчик.
Я заплатил. Мишка сложил купюры в копилку и уснул с улыбкой. А я сел писать «Правила взаимодействия с зубной феей». Семь пунктов. Фея — метафора. Плательщик — родитель. За просрочку — пеня 10% в час, но не более 200% суммы. Моральный ущерб не взыскивается, кроме случаев сознательного введения в заблуждение. Споры решаются при участии мамы.
Мишка утром подписал договор крестиком. Я тоже.
Через неделю у него заболел второй зуб. Он подошёл с блокнотом:
— Пап, давай сразу к делу. За этот зуб я хочу триста. Он шатается три дня, мне больно есть. Это страдания. Страдания стоят денег.
— Триста?! Это грабёж.
— Рыночная цена, — сказал Мишка. — Ты сам учил.
Я заплатил. Потому что спорить с первоклассником, который цитирует мои же лекции по финансовой грамотности, — это как пытаться обмануть налоговую. Проигрываешь с вероятностью 99%.
Лена вздохнула: «Устройся к нему в подчинённые. Зарплата, говорят, неплохая».
— У него бюджет только на зубы, — ответил я. — А они кончаются.
— Учи его экономить.
— Поздно. Он меня переиграл.
Кот Васька, наблюдавший за переговорами с дивана, лениво потянулся. Он был единственным в доме, кто не вписан в рыночные отношения. Ему просто давали корм. Бесплатно. Потому что кот умнее всех нас.
Так-то.
5 мес
3 мин
— Пап, зуб шатается. Когда придёт зубная фея?
Это был понедельник, семь вечера, и я ещё не знал, что эта фраза превратит меня из менеджера в должника собственного ребёнка.
— Мишка, — сказал я, усаживая его на диван. — Зубная фея — это не магия. Это рынок. Ты предлагаешь товар — молочный зуб. Фея платит. Чем качественнее товар, тем выше цена.
— А если с дыркой? — спросил Мишка, вспомнив про пломбу.
— Скидка. Фея не любит брак.
Я достал блокнот. Мы составили прейскурант. Маленький резец — 50 рублей. Коренной большой — 100. За самовырывание — бонус 20. Мишка убежал в ванную. Через минуту оттуда донеслись вопль, грохот мыла и победный крик. Он вылетел с окровавленным пальцем и зубом на ладони.
— Жди фею! — заорал и засунул трофей под подушку.
А я сел за ноутбук. Отчёт, дедлайн, начальник с утра грозился увольнением. К трём ночи я рухнул на диван и забыл про зуб, про фею, про всё на свете.
Утром меня разбудил звук, от которого кровь застыла в жилах. Мишка стоял надо мной с красными глазами, шмыгал носом и смотрел так, будто я продал его хомяка в рабство.
— Фея не пришла, — сказал он голосом, в котором смешались обида, отчаяние и зарождающееся недоверие ко всем взрослым. — Ты забыл.
— Я? — пискнул я.
— Дима из 2 «Б» говорил, что феи не существует. Это родители. И он прав.
Я почувствовал, как рушится не только вера в сказку, но и мой авторитет эффективного менеджера по волшебству.
— Мишка, — сказал я, выкручиваясь на ходу. — Фея заболела. Температура, лапки болят. Но она прислала курьера. Курьер задерживается. Трудовой кодекс, ночная смена не оплачена.
— А почему курьер не пришёл ночью?
— Фея в больнице. Под капельницей. Ты что, не веришь больной фее?
Мишка посмотрел на меня взглядом опытного аудитора, но кивнул. Вечером я решил исправиться. Когда он уснул, я тихонько засунул под подушку сто рублей — за большой коренной с бонусом.
Не успел. Мишка не спал. Он включил лампу и уставился на меня.
— Я так и знал, — сказал он ледяным тоном. — Ты забыл положить ночью. А сейчас кладёшь сто, хотя по прейскуранту мне полагается сто двадцать. За большой коренной и самовырывание.
Я открыл рот. Закрыл.
— Мишка, я могу объяснить…
— Не надо. Ты нарушил договор. Это моральный ущерб. Я требую компенсацию.
— Какую?
— Двести рублей.
— Двести?!
— Я полдня ревел. В школе все смеялись. Дима сказал, что я лох. Это стоит сто рублей. Плюс сто за обман. Итого двести. И не считая того, что ты меня разбудил, это я прощаю.
Я сидел на полу в пижаме и смотрел на первоклассника, который только что провёл переговоры на уровне опытного юриста. В дверях появилась Лена.
— Прейскурант? — спросила она.
— Да.
— Курьер?
— Был вариант.
— Теперь двести?
— Двести.
— Ты не менеджер, — сказала Лена. — Ты финансовый пирамидчик.
Я заплатил. Мишка сложил купюры в копилку и уснул с улыбкой. А я сел писать «Правила взаимодействия с зубной феей». Семь пунктов. Фея — метафора. Плательщик — родитель. За просрочку — пеня 10% в час, но не более 200% суммы. Моральный ущерб не взыскивается, кроме случаев сознательного введения в заблуждение. Споры решаются при участии мамы.
Мишка утром подписал договор крестиком. Я тоже.
Через неделю у него заболел второй зуб. Он подошёл с блокнотом:
— Пап, давай сразу к делу. За этот зуб я хочу триста. Он шатается три дня, мне больно есть. Это страдания. Страдания стоят денег.
— Триста?! Это грабёж.
— Рыночная цена, — сказал Мишка. — Ты сам учил.
Я заплатил. Потому что спорить с первоклассником, который цитирует мои же лекции по финансовой грамотности, — это как пытаться обмануть налоговую. Проигрываешь с вероятностью 99%.
Лена вздохнула: «Устройся к нему в подчинённые. Зарплата, говорят, неплохая».
— У него бюджет только на зубы, — ответил я. — А они кончаются.
— Учи его экономить.
— Поздно. Он меня переиграл.
Кот Васька, наблюдавший за переговорами с дивана, лениво потянулся. Он был единственным в доме, кто не вписан в рыночные отношения. Ему просто давали корм. Бесплатно. Потому что кот умнее всех нас.
Так-то.
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии: