Вредные сказки
Animals
«Зачем она врала? — размышлял Кот. — Думала, что будет жить вечно? Верила, что со мной мир поступит иначе, чем с другими беспризорниками? Да с чего бы?...»
Когда-то его звали Викентий, а сейчас просто Кот... У него был дом и хозяйка. А теперь есть только Пух. Наверное, хорошо, что он есть, хоть мороки с ним прорва. Но без него Кот давно бы сложил лапки.
Нет, он не был слабаком или неженкой. Просто на улицу попал совершенно неподготовленным. За это нынче он ненавидел хозяйку.
Не за то, что ушла и оставила Кота одного. Хозяйка была старенькая, и Кот смирился с тем, что ее скоро не станет. Это была понятная боль. Над временем люди не властны.
Он ненавидел хозяйку за ложь! Ну зачем она врала? Кот ведь ей верил, и за это мир врезал ему так сильно, что чуть не вышиб дух.
Да если бы не Пух... Вон, сопит под боком, греет. Кот погрузился в воспоминания...
*****
Он ее звал Бабуля и любил каждой серой шерстинкой, каждой полосочкой, каждым коготком.
Отгонял от нее одиночество, берег от тоски. А она читала ему вслух. Разное... Почему коту? Да потому что ей некому больше было читать.
Собственный голос прогонял тишину, и Бабуле это нравилось. Тем более, что Викентий слушал. Новости, правда, вполуха, зато истории про любовь и добрые сказки – внимательно, с интересом.
Кое-что даже запомнил. А зря! Когда Бабули не стало, и он оказался на улице, понял, что сказки его обманули. Не было за порогом дома доброты. И любви тоже не было.
Зато там жили холод и равнодушие, злоба и жестокость. И никому не сдался простой серый кот Викентий.
В сказках ведь как? Будешь хорошим – и ждет тебя счастье. Как оказалось, не ждет...
Викентий бросался к людям, мурчал, просил:
«Возьмите меня к себе! Я добрый и милый. Много не ем, зато отлично грею постель, могу охотиться на мух. Со мной вам не будет скучно. Возьмите...»
Но люди не хотели.
— Брысь! Какой навязчивый котяра, — сердились одни.
— Развелось их тут, шагу ступить не дают, — морщились другие.
— Заразу разносят, — пугались третьи.
Викентий не верил своим ушам. Этого просто не могло быть. Он столько историй слышал, в которых славные кошки непременно попадают в добрые руки!
Может, у них неправильный двор?
И он отправился в другой. Но и там его никто не ждал. К тому же там были свои коты и собаки. Они-то и просветили Викентия:
— Никто не любит бездомышей! — сказала тощая кошка.
— Мы не нужны! — поддакнул ей хромой пес.
— Но в Бабулиных книжках... — попытался возразить Викентий.
— Тю, в книжках, — встряла сверху ворона. — Наслушался ерунды. Хочешь выжить – забудь!
— Что забыть? — опешил Викентий.
— Все забудь! Ты ведь недавно на улице? Выкинули или как? — Ворона наклонила голову.
— Или как, — проворчал Викентий. — Ушла хозяйка на небо. Состарилась и того...
— Понятно. Значит, вот тебе курс начинающего беспризорника. Для начала, как я сказала, забудь свое имя, хозяйку, дом, любовь. Нет этого больше.
На улице свои правила. Здесь нужно быстро бегать, хорошо прятаться, отчаянно драться. Тогда, возможно, будешь в порядке. Вспомни, что ты не Мурзик или Барсик какой-нибудь...
— Викентий!
— Не важно. Ты в первую очередь – кот! Хищник. Усвоишь это – может, и выживешь. И еще: держись от двуногих подальше.
Вот так он и стал просто Котом. Ворона, в отличие от хозяйки, не обманывала. Только от этого было не легче...
*****
Улица учила быстро: ругань и травля собаками, угрозы и камни, летящие вслед. Ее уроки попробуй не запомни.
Кончилась вера в Бабулины сказки. И любовь в душе высохла, ее место затопила ненависть.
«Зачем она врала? — размышлял Кот. — Думала, что будет жить вечно? Верила, что со мной мир поступит иначе, чем с другими беспризорниками? Да с чего бы?»
Злые слезы рождались внутри, но плакать Кот не умел. За него рыдала серая городская осень. Добавляла к холоду сырость. Селила в кошачьей душе усталость.
Хотелось вытянуться на люке, закрыть глаза и уснуть навсегда. К чему борьба, если лучше не будет?
Вот тогда к нему и прибился Пух. К счастью ли, горю ли, но он почему-то выбрал Кота в наставники.
*****
В тот день Кот лежал под лавкой. Голодный, замерзший, отчаявшийся. Видеть никого не хотелось, искать еду надоело. И тут к нему подошел щенок.
Нелепый, растрепанный собачий подросток бесцеремонно обнюхал Кота и замахал хвостом.
— Уйди! — потребовал Кот.
— Мне некуда.
— Не мое дело.
— Тебя как, дяденька, звать? — щенок не сдавался. — Можно я с тобой посижу?
Он влез под лавку, нахально прилип к кошачьему боку. Стало теплее.
— Котом меня звать.
— А я свое имя забыл, — расстроился щенок. — Сложное очень. Через черточку. А ты сам назови меня, дяденька.
— С чего вдруг? — Кот дернул хвостом. — Я собаку заводить не собираюсь.
— Не надо заводить. Я сам уже пришел. Ты же должен меня как-то звать.
— Стоп, пацан! — Кот строго посмотрел на щенка. — Погреться рядышком – это ладно. А вот на постоянку ты мне не нужен.
— Я пригожусь. Я умный, — заканючил щенок. — Обещаю слушаться и команды твои выполнять.
Кот задумался. Может, и правда... Оставить себе собачонка? Вырастить, обучить?
Сказками ду*рацкими, конечно, он голову ему забивать не будет. Хотя малышня такое вроде любит. Ну, разве что на ночь... Только сразу обозначить – верить в них вредно!
А потом всю правду жизни в лоб! Чтобы без иллюзий. Тогда из пацана, может, выйдет хороший охотник и защитник для Кота.
Он внимательно посмотрел на щенка. Лохматый, серо-белый. Как же его назвать-то? Сложное имя на улицах не приживется. Надо что-то короткое, емкое. Пух!
— Пес с тобой, оставайся, — проворчал Кот. — Звать тебя буду Пухом.
Щенок вскочил, замельтешил вокруг кота, закрутил хвостишкой:
— Я Пух! Мы теперь вместе.
— До первого замечания, — приземлил его Кот. — Не станешь слушаться – гуляешь один.
— Я стану, дяденька Кот, обещаю! — Пух присел.
— И давай-ка без «дяденьки». Я для тебя просто Кот.
Щенок кивнул, хвост елозил по жухлой траве, но вопросов Пух больше не задавал. Боялся рассердить Кота.
«Умный пацан. Сработаемся». Кот потянулся и начал первый урок:
— Заруби на своем черном носу – добра в этом мире нет, оно только в сказках! Поэтому будь осторожен.
— В сказках? А что это такое?
— Не слышал, что ли? Это такие красивые враки. Потом как-нибудь расскажу. А сейчас – азы выживания. Слушай внимательно...
И Пух замолк, навострил ушки, чтобы ни слова не пропустить.
*****
Осень сбрасывала листья, стыла, пробовала сыпать снегом. А щенок потихоньку рос. Науку улиц впитывал лихо, с Котом не спорил.
Когда наступила зима, они нашли приют в подвале старого дома. Странный это был дом. Развалюха развалюхой. Куча пустых квартир, но кое-где люди живут.
Зато подвал открыт настежь. И даже теплые трубы в этом подвале есть.
Правда, крыс – тьма. Ну да Пух им быстро показал, кто здесь хозяин. Разогнал по углам. Голохвостые пикнуть не успели.
Кот тогда подивился и обрадовался: «Вот это собачонок! Покруче любой кошки будет». А вслух спросил:
— Ты где это, парень, так с крысами управляться насобачился?
— Нигде, — смутился Пух. — У меня, наверное, этот... Истинкт!
— Инстинкт? Странно. Ты же пес.
— Пес. Хозяева говорили, что я должен был вырасти в какого-то волка, норка... Забыл, как порода зовется, такая же сложная, как мое бывшее имя.
Норфолк-терьера! Во! Вроде так. А они специальные, мышеловные. Только я не получился. Хозяева меня дворнягой ругали.
— Ясно. Поругали и турнули?
Пух отвернулся. Говорить на эту тему ему явно не хотелось. Кот отстал.
«Нечего мучить парня, — решил он. — Ему, видать, до сих пор тошно, что он непородистый. Ну, а мне это до фонаря. Я и сам такой. Главное, Пушок-то мой – охотник, боец, крысолов, да еще и спать рядом с ним тепло!»
Вечерами они устраивались под теплыми трубами, и Кот рассказывал Пуху сказки. Тот слушал, удивлялся, расстраивался:
— Плохо, что в жизни так не бывает! Вот бы мне волшебную палочку, я бы сразу всем беспризорникам дом пожелал теплый и хозяев добрых, а не таких, как мои.
— Не бывает, — соглашался Кот. — Но тебе повезло, что ты меня встретил. А вот я, когда на улицу попал после Бабулиных вручих сказок, все на своей шкуре постигал.
— Ну неужели все сказки обманывают? — спрашивал Пух.
— И не сомневайся! А теперь давай-ка спать. Завтра новый день, новые проблемы. Не расслабляйся.
Пух и не расслаблялся. Охотился, искал еду на помойках и даже клянчил!
Кот сперва очень не одобрял его попрошайничество:
— Ты пойми, тут дело не в морали. Чихал я на нее. Просто люди непредсказуемы. Сколько раз у меня такое было: сперва зовут, а как подойдешь, огреют чем-нибудь.
— Меня не огреют, — самонадеянно отвечал Пух. — Я убегу.
— А вдруг не успеешь? Лапы у тебя коротенькие, сам ты мелковат. Вдруг догонят...
— Ты за меня переживаешь?
— А что же, зря я на тебя время тратил, что ли? — ворчал Кот.
Но Пух понимал: не только в этом дело. Привязался к нему учитель. Прикипел. И это было приятно.
Ну что же, он будет осторожен. Не имеет он права Кота оставить! Сложно одиночке в этом мире, совсем не похожем на сказку.
*****
Но тяготы тяготами, а мечты никто не отменял. Вечерами Пух устраивался рядом с Котом, прикрывал глаза и грезил:
«Здорово, если бы нас обоих забрали домой. Например, та одинокая женщина со второго этажа. Правда, она все время куда-то торопится. Хотя зачем? Дома ее никто не ждет...
Может, она просто боится остановиться? Потому что тогда ее догонят грустные мысли?
Жалко ее. Она ведь хорошая. Меня угощает. Пусть и на бегу. Может, ей знак подать, что мы готовы к ней переехать? Только Кот, наверное, откажется...»
Он сомневался не зря. Кот сразу дал понять, что людям он больше верить не намерен:
— Хватит с меня одной Бабули. Да я чуть не погиб из-за нее!
— Неужели больше не хочешь домашним стать?
Кот тогда задумался на минуту, а потом покачал головой:
— Нет... Дома, конечно, хорошо, тепло. Только вот потом на улице привыкать снова в тысячу раз сложнее будет.
— А если навсегда возьмут?
— Нет в мире ничего вечного! — отрезал Кот.
«Но ведь, Кот может ошибаться, — размышлял Пух. — Женщина со второго вроде молодая, не уйдет, как его Бабуля, на небо.
И нас наверняка не прогонит, как мои хозяева. Потому что глаза у нее другие... Добрые! Эх, мало я понимаю в жизни. Вот бы судьба дала знак!»
И однажды судьба сподобилась.
Заканчивалась зима. Февраль хулиганил. То сыпал снегом, то включал тепло, заставляя сугробы плакать. А потом морозил, превращал воду в скользкие зеркальца.
Вот на одном таком «зеркальце» перед скамейкой и поскользнулась женщина со второго этажа.
Пух с Котом размышляли, куда бы сегодня отправиться на промысел, когда она рухнула перед ними. Выругалась, села и увидела две пары глаз, уставившиеся на нее.
Одна принадлежала знакомому псу-беспризорнику, вторая – неизвестному коту.
— Ого, да тут у вас собрание?
Она подтянула к себе пакет, уехавший по каточку чуть дальше.
— Сейчас, ребята, проверю, все ли у меня цело, и угощу вас.
— Не зря сидели, — прагматично заметил Кот.
— А вдруг у нее что-нибудь поломалось, — забеспокоился Пух и вылез из-под лавки.
Женщина поднялась, ощупала себя, отряхнула пальто:
— Вроде цела.
Она полезла в пакет, Пух крутился у ног.
— Яйца разбила, — сообщила женщина. — Все изгваздала!
— Ну вот... Теперь ничего нам не светит, — расстроился Кот.
— А знаете что, ребята, пойдемте-ка ко мне, — предложила она.
— Ну уж нет! — воспротивился Кот.
— Пойдем! — Пух сунул нос обратно под лавку.
— Да зачем?
— Поедим, отогреемся, а может, и насовсем останемся.
— Глупый ты. Не оставит она нас. Ты думаешь, почему в этом доме полтора человека живет? Расселяют его, все никак расселить не могут.
Но рано или поздно переедет твоя мадам в новую квартиру. А нас здесь бросит.
— А вдруг не бросит?
— Молодой ты еще...
— Ну пожалуйста!
— Ладно, пошли. Хочешь на собственной шкуре убедиться, что сказки все врут. Валяй!
Женщина наблюдала за ними, не торопила, ждала. Может, понимала, что они разговаривают?
Кот выбрался из-под лавки и первым побежал к подъезду...
*****
Женщину звали Маша. И дома у нее было славно. Урчал холодильник, словно дразнил Кота. Пахло жареной курицей и чем-то сладким.
Пух зажмурился: чудесное место.
— Ты особо-то губу не раскатывай, — предупредил его Кот. — Сейчас покормит и за дверь выставит.
Но она не выставила. Наоборот, постелила под столом одеялко, уселась рядышком на пол и предложила:
— Отдыхайте, ребята. А хотите, совсем оставайтесь. Втроем веселее. Вместе и переедем.
А то я одна, если честно, боюсь. Здесь хоть стены родные, а там... Короче, будете моей группой поддержки!
Да и вам тут делать нечего, когда дом до конца расселят. Свет с отоплением выключат. А потом и вовсе снесут наш теремок.
Пух победоносно посмотрел на Кота. Тот смутился:
— Ладно, давай сегодня останемся. Выспимся, а там уж поглядим...
Он свернулся на одеяле. Пух прижался к Коту по привычке. Засопел.
Вслед за ним и Кот провалился в сон. Ему снилось лето и Бабуля. Она улыбалась, спрашивала:
— Ты больше не сердишься? Ведь я не про все обманула... Кот? Кот? Кот!
Он открыл глаза и увидел вместо Бабули Пуха.
— Ну, чего тебе?
— Я тут подумал, значит, не всегда сказки врут?
— Всегда! Елки-моталки, ночь на дворе!
— А Маша?
— Ну бывают, наверное, иногда исключения, — сдался Кот. — Давай спать!
— Давай. Только я тебе вот что скажу: все-таки сказки не ложь. Надо только в свою попасть. Вот мы сегодня в нее и попали!
— Может, и так. Спи...
Пух притих. А Кот подумал, что рано делать выводы. Хотя очень хотелось поверить. Ну, да время покажет...
Он задремал.
На этот раз ему снился новый дом, он сам на подоконнике, среди цветочных горшков. Маша с Пухом на диване смотрят телевизор.
Солнышко гладит Кота, считает полоски на шкуре и шепчет: «Все будет хорошо, ты заслужил свое счастье».
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
«Зачем она врала? — размышлял Кот. — Думала, что будет жить вечно? Верила, что со мной мир поступит иначе, чем с другими беспризорниками? Да с чего бы?...»
Когда-то его звали Викентий, а сейчас просто Кот... У него был дом и хозяйка. А теперь есть только Пух. Наверное, хорошо, что он есть, хоть мороки с ним прорва. Но без него Кот давно бы сложил лапки.
Нет, он не был слабаком или неженкой. Просто на улицу попал совершенно неподготовленным. За это нынче он ненавидел хозяйку.
Не за то, что ушла и оставила Кота одного. Хозяйка была старенькая, и Кот смирился с тем, что ее скоро не станет. Это была понятная боль. Над временем люди не властны.
Он ненавидел хозяйку за ложь! Ну зачем она врала? Кот ведь ей верил, и за это мир врезал ему так сильно, что чуть не вышиб дух.
Да если бы не Пух... Вон, сопит под боком, греет. Кот погрузился в воспоминания...
*****
Он ее звал Бабуля и любил каждой серой шерстинкой, каждой полосочкой, каждым коготком.
Отгонял от нее одиночество, берег от тоски. А она читала ему вслух. Разное... Почему коту? Да потому что ей некому больше было читать.
Собственный голос прогонял тишину, и Бабуле это нравилось. Тем более, что Викентий слушал. Новости, правда, вполуха, зато истории про любовь и добрые сказки – внимательно, с интересом.
Кое-что даже запомнил. А зря! Когда Бабули не стало, и он оказался на улице, понял, что сказки его обманули. Не было за порогом дома доброты. И любви тоже не было.
Зато там жили холод и равнодушие, злоба и жестокость. И никому не сдался простой серый кот Викентий.
В сказках ведь как? Будешь хорошим – и ждет тебя счастье. Как оказалось, не ждет...
Викентий бросался к людям, мурчал, просил:
«Возьмите меня к себе! Я добрый и милый. Много не ем, зато отлично грею постель, могу охотиться на мух. Со мной вам не будет скучно. Возьмите...»
Но люди не хотели.
— Брысь! Какой навязчивый котяра, — сердились одни.
— Развелось их тут, шагу ступить не дают, — морщились другие.
— Заразу разносят, — пугались третьи.
Викентий не верил своим ушам. Этого просто не могло быть. Он столько историй слышал, в которых славные кошки непременно попадают в добрые руки!
Может, у них неправильный двор?
И он отправился в другой. Но и там его никто не ждал. К тому же там были свои коты и собаки. Они-то и просветили Викентия:
— Никто не любит бездомышей! — сказала тощая кошка.
— Мы не нужны! — поддакнул ей хромой пес.
— Но в Бабулиных книжках... — попытался возразить Викентий.
— Тю, в книжках, — встряла сверху ворона. — Наслушался ерунды. Хочешь выжить – забудь!
— Что забыть? — опешил Викентий.
— Все забудь! Ты ведь недавно на улице? Выкинули или как? — Ворона наклонила голову.
— Или как, — проворчал Викентий. — Ушла хозяйка на небо. Состарилась и того...
— Понятно. Значит, вот тебе курс начинающего беспризорника. Для начала, как я сказала, забудь свое имя, хозяйку, дом, любовь. Нет этого больше.
На улице свои правила. Здесь нужно быстро бегать, хорошо прятаться, отчаянно драться. Тогда, возможно, будешь в порядке. Вспомни, что ты не Мурзик или Барсик какой-нибудь...
— Викентий!
— Не важно. Ты в первую очередь – кот! Хищник. Усвоишь это – может, и выживешь. И еще: держись от двуногих подальше.
Вот так он и стал просто Котом. Ворона, в отличие от хозяйки, не обманывала. Только от этого было не легче...
*****
Улица учила быстро: ругань и травля собаками, угрозы и камни, летящие вслед. Ее уроки попробуй не запомни.
Кончилась вера в Бабулины сказки. И любовь в душе высохла, ее место затопила ненависть.
«Зачем она врала? — размышлял Кот. — Думала, что будет жить вечно? Верила, что со мной мир поступит иначе, чем с другими беспризорниками? Да с чего бы?»
Злые слезы рождались внутри, но плакать Кот не умел. За него рыдала серая городская осень. Добавляла к холоду сырость. Селила в кошачьей душе усталость.
Хотелось вытянуться на люке, закрыть глаза и уснуть навсегда. К чему борьба, если лучше не будет?
Вот тогда к нему и прибился Пух. К счастью ли, горю ли, но он почему-то выбрал Кота в наставники.
*****
В тот день Кот лежал под лавкой. Голодный, замерзший, отчаявшийся. Видеть никого не хотелось, искать еду надоело. И тут к нему подошел щенок.
Нелепый, растрепанный собачий подросток бесцеремонно обнюхал Кота и замахал хвостом.
— Уйди! — потребовал Кот.
— Мне некуда.
— Не мое дело.
— Тебя как, дяденька, звать? — щенок не сдавался. — Можно я с тобой посижу?
Он влез под лавку, нахально прилип к кошачьему боку. Стало теплее.
— Котом меня звать.
— А я свое имя забыл, — расстроился щенок. — Сложное очень. Через черточку. А ты сам назови меня, дяденька.
— С чего вдруг? — Кот дернул хвостом. — Я собаку заводить не собираюсь.
— Не надо заводить. Я сам уже пришел. Ты же должен меня как-то звать.
— Стоп, пацан! — Кот строго посмотрел на щенка. — Погреться рядышком – это ладно. А вот на постоянку ты мне не нужен.
— Я пригожусь. Я умный, — заканючил щенок. — Обещаю слушаться и команды твои выполнять.
Кот задумался. Может, и правда... Оставить себе собачонка? Вырастить, обучить?
Сказками ду*рацкими, конечно, он голову ему забивать не будет. Хотя малышня такое вроде любит. Ну, разве что на ночь... Только сразу обозначить – верить в них вредно!
А потом всю правду жизни в лоб! Чтобы без иллюзий. Тогда из пацана, может, выйдет хороший охотник и защитник для Кота.
Он внимательно посмотрел на щенка. Лохматый, серо-белый. Как же его назвать-то? Сложное имя на улицах не приживется. Надо что-то короткое, емкое. Пух!
— Пес с тобой, оставайся, — проворчал Кот. — Звать тебя буду Пухом.
Щенок вскочил, замельтешил вокруг кота, закрутил хвостишкой:
— Я Пух! Мы теперь вместе.
— До первого замечания, — приземлил его Кот. — Не станешь слушаться – гуляешь один.
— Я стану, дяденька Кот, обещаю! — Пух присел.
— И давай-ка без «дяденьки». Я для тебя просто Кот.
Щенок кивнул, хвост елозил по жухлой траве, но вопросов Пух больше не задавал. Боялся рассердить Кота.
«Умный пацан. Сработаемся». Кот потянулся и начал первый урок:
— Заруби на своем черном носу – добра в этом мире нет, оно только в сказках! Поэтому будь осторожен.
— В сказках? А что это такое?
— Не слышал, что ли? Это такие красивые враки. Потом как-нибудь расскажу. А сейчас – азы выживания. Слушай внимательно...
И Пух замолк, навострил ушки, чтобы ни слова не пропустить.
*****
Осень сбрасывала листья, стыла, пробовала сыпать снегом. А щенок потихоньку рос. Науку улиц впитывал лихо, с Котом не спорил.
Когда наступила зима, они нашли приют в подвале старого дома. Странный это был дом. Развалюха развалюхой. Куча пустых квартир, но кое-где люди живут.
Зато подвал открыт настежь. И даже теплые трубы в этом подвале есть.
Правда, крыс – тьма. Ну да Пух им быстро показал, кто здесь хозяин. Разогнал по углам. Голохвостые пикнуть не успели.
Кот тогда подивился и обрадовался: «Вот это собачонок! Покруче любой кошки будет». А вслух спросил:
— Ты где это, парень, так с крысами управляться насобачился?
— Нигде, — смутился Пух. — У меня, наверное, этот... Истинкт!
— Инстинкт? Странно. Ты же пес.
— Пес. Хозяева говорили, что я должен был вырасти в какого-то волка, норка... Забыл, как порода зовется, такая же сложная, как мое бывшее имя.
Норфолк-терьера! Во! Вроде так. А они специальные, мышеловные. Только я не получился. Хозяева меня дворнягой ругали.
— Ясно. Поругали и турнули?
Пух отвернулся. Говорить на эту тему ему явно не хотелось. Кот отстал.
«Нечего мучить парня, — решил он. — Ему, видать, до сих пор тошно, что он непородистый. Ну, а мне это до фонаря. Я и сам такой. Главное, Пушок-то мой – охотник, боец, крысолов, да еще и спать рядом с ним тепло!»
Вечерами они устраивались под теплыми трубами, и Кот рассказывал Пуху сказки. Тот слушал, удивлялся, расстраивался:
— Плохо, что в жизни так не бывает! Вот бы мне волшебную палочку, я бы сразу всем беспризорникам дом пожелал теплый и хозяев добрых, а не таких, как мои.
— Не бывает, — соглашался Кот. — Но тебе повезло, что ты меня встретил. А вот я, когда на улицу попал после Бабулиных вручих сказок, все на своей шкуре постигал.
— Ну неужели все сказки обманывают? — спрашивал Пух.
— И не сомневайся! А теперь давай-ка спать. Завтра новый день, новые проблемы. Не расслабляйся.
Пух и не расслаблялся. Охотился, искал еду на помойках и даже клянчил!
Кот сперва очень не одобрял его попрошайничество:
— Ты пойми, тут дело не в морали. Чихал я на нее. Просто люди непредсказуемы. Сколько раз у меня такое было: сперва зовут, а как подойдешь, огреют чем-нибудь.
— Меня не огреют, — самонадеянно отвечал Пух. — Я убегу.
— А вдруг не успеешь? Лапы у тебя коротенькие, сам ты мелковат. Вдруг догонят...
— Ты за меня переживаешь?
— А что же, зря я на тебя время тратил, что ли? — ворчал Кот.
Но Пух понимал: не только в этом дело. Привязался к нему учитель. Прикипел. И это было приятно.
Ну что же, он будет осторожен. Не имеет он права Кота оставить! Сложно одиночке в этом мире, совсем не похожем на сказку.
*****
Но тяготы тяготами, а мечты никто не отменял. Вечерами Пух устраивался рядом с Котом, прикрывал глаза и грезил:
«Здорово, если бы нас обоих забрали домой. Например, та одинокая женщина со второго этажа. Правда, она все время куда-то торопится. Хотя зачем? Дома ее никто не ждет...
Может, она просто боится остановиться? Потому что тогда ее догонят грустные мысли?
Жалко ее. Она ведь хорошая. Меня угощает. Пусть и на бегу. Может, ей знак подать, что мы готовы к ней переехать? Только Кот, наверное, откажется...»
Он сомневался не зря. Кот сразу дал понять, что людям он больше верить не намерен:
— Хватит с меня одной Бабули. Да я чуть не погиб из-за нее!
— Неужели больше не хочешь домашним стать?
Кот тогда задумался на минуту, а потом покачал головой:
— Нет... Дома, конечно, хорошо, тепло. Только вот потом на улице привыкать снова в тысячу раз сложнее будет.
— А если навсегда возьмут?
— Нет в мире ничего вечного! — отрезал Кот.
«Но ведь, Кот может ошибаться, — размышлял Пух. — Женщина со второго вроде молодая, не уйдет, как его Бабуля, на небо.
И нас наверняка не прогонит, как мои хозяева. Потому что глаза у нее другие... Добрые! Эх, мало я понимаю в жизни. Вот бы судьба дала знак!»
И однажды судьба сподобилась.
Заканчивалась зима. Февраль хулиганил. То сыпал снегом, то включал тепло, заставляя сугробы плакать. А потом морозил, превращал воду в скользкие зеркальца.
Вот на одном таком «зеркальце» перед скамейкой и поскользнулась женщина со второго этажа.
Пух с Котом размышляли, куда бы сегодня отправиться на промысел, когда она рухнула перед ними. Выругалась, села и увидела две пары глаз, уставившиеся на нее.
Одна принадлежала знакомому псу-беспризорнику, вторая – неизвестному коту.
— Ого, да тут у вас собрание?
Она подтянула к себе пакет, уехавший по каточку чуть дальше.
— Сейчас, ребята, проверю, все ли у меня цело, и угощу вас.
— Не зря сидели, — прагматично заметил Кот.
— А вдруг у нее что-нибудь поломалось, — забеспокоился Пух и вылез из-под лавки.
Женщина поднялась, ощупала себя, отряхнула пальто:
— Вроде цела.
Она полезла в пакет, Пух крутился у ног.
— Яйца разбила, — сообщила женщина. — Все изгваздала!
— Ну вот... Теперь ничего нам не светит, — расстроился Кот.
— А знаете что, ребята, пойдемте-ка ко мне, — предложила она.
— Ну уж нет! — воспротивился Кот.
— Пойдем! — Пух сунул нос обратно под лавку.
— Да зачем?
— Поедим, отогреемся, а может, и насовсем останемся.
— Глупый ты. Не оставит она нас. Ты думаешь, почему в этом доме полтора человека живет? Расселяют его, все никак расселить не могут.
Но рано или поздно переедет твоя мадам в новую квартиру. А нас здесь бросит.
— А вдруг не бросит?
— Молодой ты еще...
— Ну пожалуйста!
— Ладно, пошли. Хочешь на собственной шкуре убедиться, что сказки все врут. Валяй!
Женщина наблюдала за ними, не торопила, ждала. Может, понимала, что они разговаривают?
Кот выбрался из-под лавки и первым побежал к подъезду...
*****
Женщину звали Маша. И дома у нее было славно. Урчал холодильник, словно дразнил Кота. Пахло жареной курицей и чем-то сладким.
Пух зажмурился: чудесное место.
— Ты особо-то губу не раскатывай, — предупредил его Кот. — Сейчас покормит и за дверь выставит.
Но она не выставила. Наоборот, постелила под столом одеялко, уселась рядышком на пол и предложила:
— Отдыхайте, ребята. А хотите, совсем оставайтесь. Втроем веселее. Вместе и переедем.
А то я одна, если честно, боюсь. Здесь хоть стены родные, а там... Короче, будете моей группой поддержки!
Да и вам тут делать нечего, когда дом до конца расселят. Свет с отоплением выключат. А потом и вовсе снесут наш теремок.
Пух победоносно посмотрел на Кота. Тот смутился:
— Ладно, давай сегодня останемся. Выспимся, а там уж поглядим...
Он свернулся на одеяле. Пух прижался к Коту по привычке. Засопел.
Вслед за ним и Кот провалился в сон. Ему снилось лето и Бабуля. Она улыбалась, спрашивала:
— Ты больше не сердишься? Ведь я не про все обманула... Кот? Кот? Кот!
Он открыл глаза и увидел вместо Бабули Пуха.
— Ну, чего тебе?
— Я тут подумал, значит, не всегда сказки врут?
— Всегда! Елки-моталки, ночь на дворе!
— А Маша?
— Ну бывают, наверное, иногда исключения, — сдался Кот. — Давай спать!
— Давай. Только я тебе вот что скажу: все-таки сказки не ложь. Надо только в свою попасть. Вот мы сегодня в нее и попали!
— Может, и так. Спи...
Пух притих. А Кот подумал, что рано делать выводы. Хотя очень хотелось поверить. Ну, да время покажет...
Он задремал.
На этот раз ему снился новый дом, он сам на подоконнике, среди цветочных горшков. Маша с Пухом на диване смотрят телевизор.
Солнышко гладит Кота, считает полоски на шкуре и шепчет: «Все будет хорошо, ты заслужил свое счастье».
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии: