Другой
Animals
Боб наблюдал, как следующим утром Маша пошла выносить мусор и прямо у порога наткнулась на коробку. Открыла. Внутри сидел черный, как сажа, пушистый котишка и попискивал...
Сначала Боб обрадовался: боль отпустила. Да не просто отпустила – тело сделалось легким, словно тополиная пушинка. Кажется, стоит оттолкнуться лапами – и полетишь...
Тем более, что было куда лететь. Впереди сияло, звало, переливалось гигантское и разноцветное нечто. Непонятное, но манящее и прекрасное.
Боб навострил рыжие треугольнички ушей, принюхался и уже было рванул... Как вдруг сзади послышался всхлип.
Он обернулся и замер. Нельзя бежать! Невозможно!
Маша сидела возле лежанки, баюкала на коленях большую рыжую голову и плакала тихонько и горько.
— Бобушка, не уходи. Как я без тебя... — слова, бессильные и бесполезные, падали, тонули в потускневшей рыжей шерсти.
Он повернулся спиной к Радуге. В том, что это последний мост, сомнений не оставалось. Потому и боль кончилась, потому и лапы словно у щенка – резвые, торопливые.
Пришло Бобово время.
Жаловаться грех. Пятнадцать лет землю топтал, пора и на покой. Но вот как оставить Машу? Они же всегда были вместе...
*****
Ей было десять, когда она подобрала его. Совсем малюсенького солнечного Бобика. Нашла под лавкой в парке. Потом долго уговаривала папу взять щенка с собой.
Папа для порядка сопротивлялся. Делал строгое лицо, поправлял очки, хмурил брови. А потом сдался. Потрепал Машу по русой стриженой голове и сказал:
— Под твою ответственность, Мария!
Она закивала так, что челка смешно запрыгала, то занавешивая, то открывая восторженные серые глазищи:
— Обещаю!
И ведь ни разу обещание не нарушила. Сперва лужицы убирала за ним. Позже гулять ходила без разговоров. В любую погоду. Даже в самую что ни на есть собачью.
Учиться его повела, когда Бобик превратился в Боба. Радовалась тому, что он такой сообразительный. Хвалила.
— Молодец, Бобушка. Умник ты у меня. Правду говорят, что лучше дворняг нет собак.
Он ее провожал в школу, потом в институт, слушал про первые влюбленности и разочарования. Сушил слезы, когда она плакала, и плясал, когда она была счастлива.
Они вместе купили эту махонькую квартирку. И Маша сразу ему предложила:
— Бобушка, выбирай, где твое место будет.
Он тогда уже был стариком. Постанывали лапы, иногда ныло что-то внутри. Поэтому решил, что возле кухонной батареи будет самое то: тепло, уютно.
Маша устроила там его лежанку. В ней он любил отдыхать после обеда, мечтать, вспоминать, думать.
В ней же и закрыл глаза в последний раз...
Его опустевшее тело и сейчас там лежало. А душа, отвернувшись от Радуги, смотрела, как Маша мочит рыжую шерсть слезами.
Боб не мог уйти. Не имел права оставить ее с разорванным сердцем. Он должен что-то придумать.
*****
Но дни складывались в недели, а ничего путного в голову не приходило. Боб, невидимый для Маши, наблюдал, как она чахнет. Подолгу сидит у его опустевшей лежанки, закрыв глаза, и гладит ее плюшевое нутро.
Бобу хотелось завыть, завопить:
«Да убери ты ее подальше. Сколько можно себя терзать!»
Только даже этого не получалось...
«Ей нужен кто-то живой и четвероногий, — понимал Боб. — Чтобы заботы просил, у дверей встречал, новую лежанку, в конце концов, купить заставил!»
Сначала он подумал о щенке. Таком же, каким был сам. Пускай возьмет рыженького, беспородного, с черным носом, стоячими ушами, хвостом-баранкой.
Вроде хорошая идея. Только с Машей не сработает. Он ее за пятнадцать лет до последней клеточки изучил. Хуже только станет.
Она же, глядя на точную Бобову копию, еще больше страдать начнет. Назад мыслями возвращаться, вспоминать. Как они с Бобом встретились, как взрослели вместе, как жизнь эту жили. Утонет она в прошлом.
А если полную его противоположность завести? Например, маленькую породистую собачку? Нет, тоже не годится.
Со всех сторон плохая идея. Маша начнет сравнивать, разочаруется. Все нервы себе истреплет и малявку невзлюбит. За то, что та на Боба не похожа, за то, что тявкает иначе, за то, что характер другой.
Вот как тут быть? Люди-то родные у Маши есть. Папа, мама, подружки разные. Но они собаку ведь не заменят. Это то же самое, что пытаться правой рукой левую ногу компенсировать. И то и другое нужно, и то и другое терять тяжело...
Совсем извелся Боб. Вроде всю жизнь Маше помогал трудности переживать, а сейчас не придумывается ничего, хоть ложись и второй раз помирай.
Так бы он и метался, если бы однажды не случилось чудо...
*****
Одним сереньким утром дверь на Радугу, закрывшаяся давным-давно, вдруг распахнулась, и через порог шагнул кот. Серый, полосатый, огромный! Прямо Кот с большой буквы.
Боб, устроившийся в уголке, уставился на гостя. Тот мазнул по нему зеленым взглядом и заинтересовался Машей.
— Гаснет, значит! — деловито сказал Кот. — И ты оставить ее не можешь?
Боб автоматически кивнул.
— Что ж... Ситуация нередкая, скажу я тебе. Но не безвыходная.
— Да неужели? — рассердился Боб. — А я-то здесь уже всю голову себе сломал. Вроде глупым никогда не был, а вот сейчас выхода не нахожу. Кучу вариантов перебрал, и все мимо!
— Бывает... — снисходительно кивнул Кот. — Поэтому меня к тебе и отправили.
— Кто отправил?
— Высшие силы, ясное дело. Как самого мудрого, подрядили помочь.
— Ладно, умник полосатый, вещай, — проворчал Боб.
— Вы, собаки, очень прямолинейные. Нету в вас гибкости, — начал Кот. — Я вот прямо вижу ход твоих мыслей: «Хозяйка потеряла большого красивого пса, поэтому, чтобы ей стало легче, нужно завести другого такого же». Верно?
— Ну, в общих чертах... — неохотно согласился пес.
— Но это так не работает! — полосатый хвост Кота встал трубой, словно изображал указующий перст.
— Хорошо, а как это работает? — сдался Боб.
— Всегда по-разному, мой друг, всегда по-разному... Дай-ка я твою хозяйку рассмотрю как следует, в душу ей загляну, сердца коснусь.
Кот закружил подле Маши, поднимая легкий сквознячок. Та его не видела.
— Ну, все понятно! — окончив свой странный танец, сообщил Кот.
Боб смотрел на него выжидающе.
— Новый пес ей не нужен!
— Да с чего ты взял-то? Ей всегда собаки нравились, а меня она просто обожала.
— Вот поэтому и не нужен. Она не сможет полюбить другого пса. Будет считать себя предательницей.
— Что же делать? — поник Боб. — Одна она с ума сойдет. Вон, лежанку пустую наглаживает. Скоро миску мою наполнять начнет и беседовать с ней.
— А я не говорил, что она должна оставаться одна. Ей действительно нужен друг. Четвероногий, мягкий, теплый. Только не пес!
— Ты на кого это намекаешь? — Боб напрягся.
— Вовсе не намекаю. Говорю открытым текстом: твоей Маше поможет котенок! Он другой. Другого она примет и даже полюбить сумеет.
— Уверен? На все сто? Потому что, если ошибся, я тебя на нитки распущу.
— Только не надо мне угрожать! Распускатель нашелся. Я всегда в своих рекомендациях уверен, — Кот уселся напротив Боба, обернул лапы хвостом. — Завтра тетушку Судьбу попрошу. Она котенка ей под дверь подкинет.
Есть у меня один на примете. Славный, бездомный, черненький...
А тебе пора на Радугу собираться. Все сроки вышли, дверь сегодня в последний раз открылась. Или ты хочешь неприкаянной собачьей душой вечно здесь болтаться?
— Может, не сейчас? — взмолился Боб. — Очень уж мне хочется убедиться, что все у Маши хорошо будет.
— Сверху убедишься. Пошли! — Кот встал и направился к распахнутой в вечное лето двери.
Пес оглянулся на Машу, вздохнул и последовал за ним.
*****
Кот не обманул. Сверху сквозь окошко в облаках Боб наблюдал, как следующим утром Маша пошла выносить мусор и прямо у порога наткнулась на коробку. Открыла. Внутри сидел черный, как сажа, пушистый котишка и попискивал.
— Это чьих же рук дело? — бессильно возмутилась Маша, а потом вытащила котенка из коробки и скрылась в квартире, оставив мусорный пакет дожидаться у дверей.
— Взяла! — восхитился Боб. — Все как котяра предсказывал. Главное, чтобы пристраивать в добрые руки не бросилась. А то ведь одна снова останется. Надо еще понаблюдать...
*****
Маша и правда сначала думала пристроить котенка. Ну, не кошатница она. Что тут поделаешь? Кот не сможет заменить ушедшего Боба, даже и думать нечего.
Впрочем, котенок не метил на чье-то чужое место. Обошел пустую песью лежанку, в сторону Бобовой миски даже не посмотрел. Сел посреди кухоньки и заканючил:
— Ми? Ми-и-и!
— Ладно, Черныш, раз уж ты на моей кухне, значит, надо тебя накормить, — согласилась Маша. — Только еды котеночной нет. Я в магазин, а ты осваивайся.
Перед тем, как уйти, она свернула лежанку Боба, убрала в пакет, туда же отправилась миска.
— Ты извини, но это не для тебя! — пояснила она котенку. — Это о друге память. Пусть хранится нетронутой.
Котенок не возражал, гордо задрал хвостик-морковку и отправился в комнату. Весь его вид сообщал:
«Нам чужого не надо. Нам бы свое!»
И Маша купила ему все новое, кошачье, нужное.
Ночью котенок устроился рядышком с ней. Маша уснула под его мурчание и впервые после ухода Боба проспала спокойно всю ночь.
Утром она решила, что не расстанется с Чернышом. Нужны они друг дружке.
*****
Боб наблюдал за ними несколько дней со странной смесью ревности и радости. Наконец, за ним пришел Кот:
— Все, успокоился?
— Да вроде. А ты уверен, что она не отдаст котенка?
— Конечно, уверен. Маша твоя и имя ему дала – Черныш. И дребедени всякой кошачьей накупила, и еды на год вперед.
Кроме того, изменилась она. Пусть пока чуточку, но ты-то должен видеть! Улыбаться стала иногда. Спит крепко. Дальше только лучше будет. Сменится темная тоска светлой печалью.
Пошли через мост, хватит у окошка торчать.
— Слушай, Кот, а что, это со всеми срабатывает? — Боб кивнул вниз.
— Нет, не со всеми. Горе у каждого свое, и лечить его нужно индивидуально.
— Мы с ней еще увидимся?
— Вполне возможно...
Пес вздохнул, кинул последний взгляд в облачное окно. Черный котенок устроился на Машиных коленях. Он пел ей что-то ласковое, она гладила его черную шерстку.
«Ну хоть теперь не пустую лежанку наглаживает!» — подумал Боб и побежал вслед за Котом через разноцветный мост.
Ему оставалось только ждать новой встречи с Машей. Кот почти обещал, а он никогда не обманывает.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Боб наблюдал, как следующим утром Маша пошла выносить мусор и прямо у порога наткнулась на коробку. Открыла. Внутри сидел черный, как сажа, пушистый котишка и попискивал...
Сначала Боб обрадовался: боль отпустила. Да не просто отпустила – тело сделалось легким, словно тополиная пушинка. Кажется, стоит оттолкнуться лапами – и полетишь...
Тем более, что было куда лететь. Впереди сияло, звало, переливалось гигантское и разноцветное нечто. Непонятное, но манящее и прекрасное.
Боб навострил рыжие треугольнички ушей, принюхался и уже было рванул... Как вдруг сзади послышался всхлип.
Он обернулся и замер. Нельзя бежать! Невозможно!
Маша сидела возле лежанки, баюкала на коленях большую рыжую голову и плакала тихонько и горько.
— Бобушка, не уходи. Как я без тебя... — слова, бессильные и бесполезные, падали, тонули в потускневшей рыжей шерсти.
Он повернулся спиной к Радуге. В том, что это последний мост, сомнений не оставалось. Потому и боль кончилась, потому и лапы словно у щенка – резвые, торопливые.
Пришло Бобово время.
Жаловаться грех. Пятнадцать лет землю топтал, пора и на покой. Но вот как оставить Машу? Они же всегда были вместе...
*****
Ей было десять, когда она подобрала его. Совсем малюсенького солнечного Бобика. Нашла под лавкой в парке. Потом долго уговаривала папу взять щенка с собой.
Папа для порядка сопротивлялся. Делал строгое лицо, поправлял очки, хмурил брови. А потом сдался. Потрепал Машу по русой стриженой голове и сказал:
— Под твою ответственность, Мария!
Она закивала так, что челка смешно запрыгала, то занавешивая, то открывая восторженные серые глазищи:
— Обещаю!
И ведь ни разу обещание не нарушила. Сперва лужицы убирала за ним. Позже гулять ходила без разговоров. В любую погоду. Даже в самую что ни на есть собачью.
Учиться его повела, когда Бобик превратился в Боба. Радовалась тому, что он такой сообразительный. Хвалила.
— Молодец, Бобушка. Умник ты у меня. Правду говорят, что лучше дворняг нет собак.
Он ее провожал в школу, потом в институт, слушал про первые влюбленности и разочарования. Сушил слезы, когда она плакала, и плясал, когда она была счастлива.
Они вместе купили эту махонькую квартирку. И Маша сразу ему предложила:
— Бобушка, выбирай, где твое место будет.
Он тогда уже был стариком. Постанывали лапы, иногда ныло что-то внутри. Поэтому решил, что возле кухонной батареи будет самое то: тепло, уютно.
Маша устроила там его лежанку. В ней он любил отдыхать после обеда, мечтать, вспоминать, думать.
В ней же и закрыл глаза в последний раз...
Его опустевшее тело и сейчас там лежало. А душа, отвернувшись от Радуги, смотрела, как Маша мочит рыжую шерсть слезами.
Боб не мог уйти. Не имел права оставить ее с разорванным сердцем. Он должен что-то придумать.
*****
Но дни складывались в недели, а ничего путного в голову не приходило. Боб, невидимый для Маши, наблюдал, как она чахнет. Подолгу сидит у его опустевшей лежанки, закрыв глаза, и гладит ее плюшевое нутро.
Бобу хотелось завыть, завопить:
«Да убери ты ее подальше. Сколько можно себя терзать!»
Только даже этого не получалось...
«Ей нужен кто-то живой и четвероногий, — понимал Боб. — Чтобы заботы просил, у дверей встречал, новую лежанку, в конце концов, купить заставил!»
Сначала он подумал о щенке. Таком же, каким был сам. Пускай возьмет рыженького, беспородного, с черным носом, стоячими ушами, хвостом-баранкой.
Вроде хорошая идея. Только с Машей не сработает. Он ее за пятнадцать лет до последней клеточки изучил. Хуже только станет.
Она же, глядя на точную Бобову копию, еще больше страдать начнет. Назад мыслями возвращаться, вспоминать. Как они с Бобом встретились, как взрослели вместе, как жизнь эту жили. Утонет она в прошлом.
А если полную его противоположность завести? Например, маленькую породистую собачку? Нет, тоже не годится.
Со всех сторон плохая идея. Маша начнет сравнивать, разочаруется. Все нервы себе истреплет и малявку невзлюбит. За то, что та на Боба не похожа, за то, что тявкает иначе, за то, что характер другой.
Вот как тут быть? Люди-то родные у Маши есть. Папа, мама, подружки разные. Но они собаку ведь не заменят. Это то же самое, что пытаться правой рукой левую ногу компенсировать. И то и другое нужно, и то и другое терять тяжело...
Совсем извелся Боб. Вроде всю жизнь Маше помогал трудности переживать, а сейчас не придумывается ничего, хоть ложись и второй раз помирай.
Так бы он и метался, если бы однажды не случилось чудо...
*****
Одним сереньким утром дверь на Радугу, закрывшаяся давным-давно, вдруг распахнулась, и через порог шагнул кот. Серый, полосатый, огромный! Прямо Кот с большой буквы.
Боб, устроившийся в уголке, уставился на гостя. Тот мазнул по нему зеленым взглядом и заинтересовался Машей.
— Гаснет, значит! — деловито сказал Кот. — И ты оставить ее не можешь?
Боб автоматически кивнул.
— Что ж... Ситуация нередкая, скажу я тебе. Но не безвыходная.
— Да неужели? — рассердился Боб. — А я-то здесь уже всю голову себе сломал. Вроде глупым никогда не был, а вот сейчас выхода не нахожу. Кучу вариантов перебрал, и все мимо!
— Бывает... — снисходительно кивнул Кот. — Поэтому меня к тебе и отправили.
— Кто отправил?
— Высшие силы, ясное дело. Как самого мудрого, подрядили помочь.
— Ладно, умник полосатый, вещай, — проворчал Боб.
— Вы, собаки, очень прямолинейные. Нету в вас гибкости, — начал Кот. — Я вот прямо вижу ход твоих мыслей: «Хозяйка потеряла большого красивого пса, поэтому, чтобы ей стало легче, нужно завести другого такого же». Верно?
— Ну, в общих чертах... — неохотно согласился пес.
— Но это так не работает! — полосатый хвост Кота встал трубой, словно изображал указующий перст.
— Хорошо, а как это работает? — сдался Боб.
— Всегда по-разному, мой друг, всегда по-разному... Дай-ка я твою хозяйку рассмотрю как следует, в душу ей загляну, сердца коснусь.
Кот закружил подле Маши, поднимая легкий сквознячок. Та его не видела.
— Ну, все понятно! — окончив свой странный танец, сообщил Кот.
Боб смотрел на него выжидающе.
— Новый пес ей не нужен!
— Да с чего ты взял-то? Ей всегда собаки нравились, а меня она просто обожала.
— Вот поэтому и не нужен. Она не сможет полюбить другого пса. Будет считать себя предательницей.
— Что же делать? — поник Боб. — Одна она с ума сойдет. Вон, лежанку пустую наглаживает. Скоро миску мою наполнять начнет и беседовать с ней.
— А я не говорил, что она должна оставаться одна. Ей действительно нужен друг. Четвероногий, мягкий, теплый. Только не пес!
— Ты на кого это намекаешь? — Боб напрягся.
— Вовсе не намекаю. Говорю открытым текстом: твоей Маше поможет котенок! Он другой. Другого она примет и даже полюбить сумеет.
— Уверен? На все сто? Потому что, если ошибся, я тебя на нитки распущу.
— Только не надо мне угрожать! Распускатель нашелся. Я всегда в своих рекомендациях уверен, — Кот уселся напротив Боба, обернул лапы хвостом. — Завтра тетушку Судьбу попрошу. Она котенка ей под дверь подкинет.
Есть у меня один на примете. Славный, бездомный, черненький...
А тебе пора на Радугу собираться. Все сроки вышли, дверь сегодня в последний раз открылась. Или ты хочешь неприкаянной собачьей душой вечно здесь болтаться?
— Может, не сейчас? — взмолился Боб. — Очень уж мне хочется убедиться, что все у Маши хорошо будет.
— Сверху убедишься. Пошли! — Кот встал и направился к распахнутой в вечное лето двери.
Пес оглянулся на Машу, вздохнул и последовал за ним.
*****
Кот не обманул. Сверху сквозь окошко в облаках Боб наблюдал, как следующим утром Маша пошла выносить мусор и прямо у порога наткнулась на коробку. Открыла. Внутри сидел черный, как сажа, пушистый котишка и попискивал.
— Это чьих же рук дело? — бессильно возмутилась Маша, а потом вытащила котенка из коробки и скрылась в квартире, оставив мусорный пакет дожидаться у дверей.
— Взяла! — восхитился Боб. — Все как котяра предсказывал. Главное, чтобы пристраивать в добрые руки не бросилась. А то ведь одна снова останется. Надо еще понаблюдать...
*****
Маша и правда сначала думала пристроить котенка. Ну, не кошатница она. Что тут поделаешь? Кот не сможет заменить ушедшего Боба, даже и думать нечего.
Впрочем, котенок не метил на чье-то чужое место. Обошел пустую песью лежанку, в сторону Бобовой миски даже не посмотрел. Сел посреди кухоньки и заканючил:
— Ми? Ми-и-и!
— Ладно, Черныш, раз уж ты на моей кухне, значит, надо тебя накормить, — согласилась Маша. — Только еды котеночной нет. Я в магазин, а ты осваивайся.
Перед тем, как уйти, она свернула лежанку Боба, убрала в пакет, туда же отправилась миска.
— Ты извини, но это не для тебя! — пояснила она котенку. — Это о друге память. Пусть хранится нетронутой.
Котенок не возражал, гордо задрал хвостик-морковку и отправился в комнату. Весь его вид сообщал:
«Нам чужого не надо. Нам бы свое!»
И Маша купила ему все новое, кошачье, нужное.
Ночью котенок устроился рядышком с ней. Маша уснула под его мурчание и впервые после ухода Боба проспала спокойно всю ночь.
Утром она решила, что не расстанется с Чернышом. Нужны они друг дружке.
*****
Боб наблюдал за ними несколько дней со странной смесью ревности и радости. Наконец, за ним пришел Кот:
— Все, успокоился?
— Да вроде. А ты уверен, что она не отдаст котенка?
— Конечно, уверен. Маша твоя и имя ему дала – Черныш. И дребедени всякой кошачьей накупила, и еды на год вперед.
Кроме того, изменилась она. Пусть пока чуточку, но ты-то должен видеть! Улыбаться стала иногда. Спит крепко. Дальше только лучше будет. Сменится темная тоска светлой печалью.
Пошли через мост, хватит у окошка торчать.
— Слушай, Кот, а что, это со всеми срабатывает? — Боб кивнул вниз.
— Нет, не со всеми. Горе у каждого свое, и лечить его нужно индивидуально.
— Мы с ней еще увидимся?
— Вполне возможно...
Пес вздохнул, кинул последний взгляд в облачное окно. Черный котенок устроился на Машиных коленях. Он пел ей что-то ласковое, она гладила его черную шерстку.
«Ну хоть теперь не пустую лежанку наглаживает!» — подумал Боб и побежал вслед за Котом через разноцветный мост.
Ему оставалось только ждать новой встречи с Машей. Кот почти обещал, а он никогда не обманывает.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Источник: rzhaka.mirtesen.ru
Комментарии: