Мир изнутри
Мне кажется, я уже упоминал, что для меня НФ, которую я обожал с детства, никогда не была формой эскейпизма, возможностью убежать от реальности. Побег от реальности я совершал через исторические романы, в достоверность которых никогда не верил и считал всё, описанное в книгах Яна, Сенкевича, Балашова, Вальтера Скотта и Мориса Дрюона чисто выдуманной белибердой. На это восприятие меня натолкнул финал культового для русских националистов романа В.Иванова «Русь Великая». Там в степной кибитке у некого вождя кочующих племён рождается мальчик, и вождь приказывает «Сына назовите Чингизом». По замыслу головомудрого Иванова, это должно стать грозным указанием на грядущие исторические перемены, типа «эпоха заканчивается». Но даже мне, десятилетнему мальчику, было известно, что Чингиз-Хан это титул, а не имя, и что звали этого исторического персонажа Темуджин или Темучин или как-то так. То есть, писатель Иванов не знал даже такого элементарного факта. Что не помешало ему накатать толстенный исторический роман и опубликовать его массовым тиражом, затем регулярно переиздавая.
Недостоверность исторических романов меня не особенно беспокоила. Как я уже сказал, эти книги были не более чем дверцей для бегства от скучной серой реальности. Но к НФ я относился иначе. НФ для меня была философской литературой и стояла в одном ряду с философскими повестями Вольтера, Дидро, Свифта, Дефо, полными психологическими и социальными парадоксами... Конечно, в десять лет я не так всё это формулировал, но суть моего отношения к этой категории пальп-фикшн была именно такая. НФ высвечивала внутреннюю структуру мира, его скрытую от поверхностного взгляда схему. И в результате такой оптики чтения для меня ни малейшего интереса не представляли культовые для советского читателя книги Клиффорда Саймака и Андре Нортон, а к творчеству Рея Бредбери я относился очень критически – что-то оценивал очень высоко, что-то считал откровенной чушью.
Уже в конце 70-х я прочитал замечательную книжку «В.Гакова» «Виток спирали», в которой не всегда точно, но всегда интересно рассказывалось о НФ «новой волны». Я обнаружил, что именно то, что мне нравилось в НФ, было совершенно отдельным, чётко структурированным литературным направлением. Кстати, именно тогда я подсел на «новый роман» и открыл для себя Роб-Грийе, Натали Саррот (особенно «Золотые плоды»), Клода Симона.
Кое-что из «новой волны» в СССР публиковалось, но не раскручивалось и интереса у советских любителей фантастики не вызывало. Вероятно, это связано с тем, что советские фантастолюбы как раз и были эскейпистами – поэтому довольно плохой и туповатый роман Саймака «Заповедник гоблинов» был абсолютно культовым, а, скажем, творчество Альфреда Бестера энтузиазма не вызывало.
В «Витке спирали» много хорошего и интересного было сказано про Роберта Силверберга. Его-то как раз Гаков и отнёс в «новой волне». На русском некоторые рассказики публиковались, но на нововолновские таксты никак не походили. Я думал, что это связано с советской издательной политикой, и такое моё мнение было подтверждено в перестройку выходом халтурно оформленного, но сногсшибательного по содержанию сборника НФ «Безумная луна». Помимо таких шедевров, как «Гостья» и «Краткий разговорник для туристов» Джоанны Расс, там была новелла Силверберга «Пассажиры», эталонная для новой волны» - злая, эффектная, глубокая по мысли. «Ух, - сказал я себе. – Вот это и есть настоящий Силверберг!»
А тут ещё попалась антология «нововолновской» НФ, в которой были опуликованы рассказы, позже вообще выпавшие из всеобщего внимания – например, Лэнгдон Джонс «Взгляд объектива». И там на общем фоне не затерялся Силверберг с «Потихоньку деградируя», с демонстрацией ограниченности ИИ.
Увы, моё дальнейшее знакомство с творчеством этого писателя не подтвердило подобное мнение. «Пассажиры» и «Потихоньку деградируя» - исключение в комплексе его текстов. Всё остальное, мягко говоря, значительно хуже.
Не думаю, что я когда-нибудь смогу дать полный обзор творчества Роберта Силверберга, просто потому что больше не будут читать его книги, в том числе, прославленные и считающиеся этапными в развитии мировой НФ – слишком заметно, что это «поэтапное развитие мировой НФ» привело к куче сухого навоза, именуемоного «современной фантастикой».
Но я читал довольно много, и каждый раз разочаровывался всё сильнее. Например, «Гильгамеш» оказался нормальным (то есть, плохим) историческим романом в стиле «Фараона» Болеслава Пруса, с минимальными «таинственными» мистическими вставками, коих и в исторических романах предостаточно. А затем последовал «Лорд Валентайн», незатейливо перепевающий общие места Вэнса, Желязны и Ле Гуин, сводя действие к набору банальностей, типа «странствующий жонглёр оказывается наследным принцем». Постепенно мне стало ясно, что принадлежность Силверберга «новой волне» - это просто следование моде, типа отращивания длинных волос, посещения концертов рок-групп и ношения расклешённых джинсов.
Но финальной точкой стало для меня знакомство с романом «Мир изнутри» или, как его назвали в русском переводе, «Вертикальный мир».
«Вертикальный мир» - коммерческий НФ-роман, цинично эксплуатирующий тему сексуальной революции, как раз тогда, в начале гедонистических 70-х, набиравшей обороты. Из романа понятно, что сам Силверберг, будучи в личной жизни человеком, мягко говоря, сексуально раскованным, теоретически не одобрял «разврат» — ибо посвятил обличению «сексуальной распущенности» довольно объёмную книжку, в которой, впрочем, почти ничего не происходит и которая распадается на несколько не связанных друг с другом рассказиков, каждый страниц на пять-десять. Журналы требуют рассказы, а издатели требуют романы, поэтому Силверберг соединил несколько ранее опубликованных рассказов под одной обложкой, влил в текст двадцать галлонов воды и сделал вид, что «Вертикальный мир» — роман.
Сюжет этого «так сказать, романа» настолько слаб и схематичен, что даже ради приключений читать его не стоит. Силвербергу пришлось совместить нескольких главных героев, чтобы хоть как-то замаскировать отсутствие интриги и приключений — постоянно сменяемые главные герои создают иллюзию, будто в романе что-то происходит, хотя на самом деле действие топчется на месте. Это известный приём коммерческой беллетристистики, используемый именно в тех случаях, когда связный сюжет не вытанцовывается.
Как во всех коммерческих «антиутопиях», социальный фон «романа» — полная глупость. Такой мир не может возникнуть ни при каких условиях, у него попросту нет генезиса, он придуман Силвербергом в процессе посасывания пальца. Почему, по какой причине население нашей планеты переселится в изолированные от внешнего мира вертикальные города? Каким образом обеспечивается технологическая стабильность подобных сверхсложных, но нефункциональных сооружений? Как возникла хаотичная и тоже нефукнциональная сексуальная культура, почему люди вообще придерживаются подобных неестественных, никогда не существовавших обычаев? Каким образом наш мир мог бы трансформироваться в эту «вертикальную» цивилизацию? Сильверберг не даёт даже намёка на ответ, похоже, он и сам этого не знает. Поэтому обличительная и предостерегающая ценность «Вертикального мира» равна нулю. Выдумать ужасный мир и обличить свою собственную выдумку, не имеющую отношения к реальности, на это много ума не надо.
В конце концов, та же сексуальная революция, поднимавшаяся в 70-х, шла под лозунгом контрацепции и никак не способствовала росту населения — многодетные семьи, разорявшие родителей, имели место там, где про сексуальную революцию не желали слышать и по воскресеньям ходили в церковь. Но у Силверберга, вопреки логике и реальным фактам, именно секс-либертины размножаются буквально как кролики, а высокоморальные «носители духовных скреп» сдерживают рождаемость.
Забавно, что как раз тогда, под влиянием «Левиафана» Гоббса и пересказом «Высотки» Балларда ( пересказ был опубликовал в достославном «Витке спирали»), я раздумывал над графическим романом, в котором гигантское здание (не на Земле, естественно, это должно было быть колонией на другой планете, во враждебном окружении) действительно было бы представлено как модель живого организма, с мозгом, кровеносной системой, пищеварением и так дале – и по сюжету главный герой выпадал из этажей «мозга», после чего безуспешно пытался вернуться «наверх», а «лейкоциты» упорно сбрасывали его вниз, вон из «дома». Я думал, что в «Вертикальном мире» найду нечто в этом духе – и каково же было моё разочарование! У Силверберга действительно есть такая линия, но решена она совершенно бездарно, намного тупее, чем то, что я сам придумал.
В заключение стоит добавить, что писатели 60-х годов (не только нововолновцы), описывавшие ужасы перенаселённого мира, почему-то были уверены, что в будущем все жители планеты поголовно станут стремиться завести как можно больше детей и бездетность будут воспринимать как ужасное горе. Эти писатели всегда рассуждали так: «Да, я не хочу заводить детей, не нуждаюсь в такой обузе, предпочитаю свободные отношения со свободными женщинами, но все остальные, наверно, очень-очень в такой обузе нуждаются, спят и видят себя во главе маленького голодного стада собственных отпрысков» — и описывали этих выдуманных «других», не скрывая презрения к собственным фантазиям. В общем, антиутопии с перенаселёнными мирами — сплошная глупость, НФ-клише самого низкого пошиба. Исключения из такого правила есть («Стальные пещеры» Азимова и ещё кое-что), но все эти исключения относятся к НФ «золотого века», к периоду 30-50-х годов. В 60-70-е годы это уже трэш.
Другими словами, Силверберг – просто претенциозная пустота, действительно историческая веха на пути мировой НФ в место, в коем современная фантастика пребывает ныне. Он начинал с крепко сколоченных уголовных триллеров в стиле Джима Томпсона и порнографических романов, публиковавшихся под псевдонимами – вот это у него получалось неплохо, потому что в порнографии его интересовала не копулция, как таковая, а остоятельства, которые привели героев к сексу. Да, это было забавно, остро и язвительно, хоть и не особо оригинально. Но вот фантастика Силверберга... Нет, это чтение для дураков, желающих почувствовать себя умными.
Недостоверность исторических романов меня не особенно беспокоила. Как я уже сказал, эти книги были не более чем дверцей для бегства от скучной серой реальности. Но к НФ я относился иначе. НФ для меня была философской литературой и стояла в одном ряду с философскими повестями Вольтера, Дидро, Свифта, Дефо, полными психологическими и социальными парадоксами... Конечно, в десять лет я не так всё это формулировал, но суть моего отношения к этой категории пальп-фикшн была именно такая. НФ высвечивала внутреннюю структуру мира, его скрытую от поверхностного взгляда схему. И в результате такой оптики чтения для меня ни малейшего интереса не представляли культовые для советского читателя книги Клиффорда Саймака и Андре Нортон, а к творчеству Рея Бредбери я относился очень критически – что-то оценивал очень высоко, что-то считал откровенной чушью.
Уже в конце 70-х я прочитал замечательную книжку «В.Гакова» «Виток спирали», в которой не всегда точно, но всегда интересно рассказывалось о НФ «новой волны». Я обнаружил, что именно то, что мне нравилось в НФ, было совершенно отдельным, чётко структурированным литературным направлением. Кстати, именно тогда я подсел на «новый роман» и открыл для себя Роб-Грийе, Натали Саррот (особенно «Золотые плоды»), Клода Симона.
Кое-что из «новой волны» в СССР публиковалось, но не раскручивалось и интереса у советских любителей фантастики не вызывало. Вероятно, это связано с тем, что советские фантастолюбы как раз и были эскейпистами – поэтому довольно плохой и туповатый роман Саймака «Заповедник гоблинов» был абсолютно культовым, а, скажем, творчество Альфреда Бестера энтузиазма не вызывало.
В «Витке спирали» много хорошего и интересного было сказано про Роберта Силверберга. Его-то как раз Гаков и отнёс в «новой волне». На русском некоторые рассказики публиковались, но на нововолновские таксты никак не походили. Я думал, что это связано с советской издательной политикой, и такое моё мнение было подтверждено в перестройку выходом халтурно оформленного, но сногсшибательного по содержанию сборника НФ «Безумная луна». Помимо таких шедевров, как «Гостья» и «Краткий разговорник для туристов» Джоанны Расс, там была новелла Силверберга «Пассажиры», эталонная для новой волны» - злая, эффектная, глубокая по мысли. «Ух, - сказал я себе. – Вот это и есть настоящий Силверберг!»
А тут ещё попалась антология «нововолновской» НФ, в которой были опуликованы рассказы, позже вообще выпавшие из всеобщего внимания – например, Лэнгдон Джонс «Взгляд объектива». И там на общем фоне не затерялся Силверберг с «Потихоньку деградируя», с демонстрацией ограниченности ИИ.
Увы, моё дальнейшее знакомство с творчеством этого писателя не подтвердило подобное мнение. «Пассажиры» и «Потихоньку деградируя» - исключение в комплексе его текстов. Всё остальное, мягко говоря, значительно хуже.
Не думаю, что я когда-нибудь смогу дать полный обзор творчества Роберта Силверберга, просто потому что больше не будут читать его книги, в том числе, прославленные и считающиеся этапными в развитии мировой НФ – слишком заметно, что это «поэтапное развитие мировой НФ» привело к куче сухого навоза, именуемоного «современной фантастикой».
Но я читал довольно много, и каждый раз разочаровывался всё сильнее. Например, «Гильгамеш» оказался нормальным (то есть, плохим) историческим романом в стиле «Фараона» Болеслава Пруса, с минимальными «таинственными» мистическими вставками, коих и в исторических романах предостаточно. А затем последовал «Лорд Валентайн», незатейливо перепевающий общие места Вэнса, Желязны и Ле Гуин, сводя действие к набору банальностей, типа «странствующий жонглёр оказывается наследным принцем». Постепенно мне стало ясно, что принадлежность Силверберга «новой волне» - это просто следование моде, типа отращивания длинных волос, посещения концертов рок-групп и ношения расклешённых джинсов.
Но финальной точкой стало для меня знакомство с романом «Мир изнутри» или, как его назвали в русском переводе, «Вертикальный мир».
«Вертикальный мир» - коммерческий НФ-роман, цинично эксплуатирующий тему сексуальной революции, как раз тогда, в начале гедонистических 70-х, набиравшей обороты. Из романа понятно, что сам Силверберг, будучи в личной жизни человеком, мягко говоря, сексуально раскованным, теоретически не одобрял «разврат» — ибо посвятил обличению «сексуальной распущенности» довольно объёмную книжку, в которой, впрочем, почти ничего не происходит и которая распадается на несколько не связанных друг с другом рассказиков, каждый страниц на пять-десять. Журналы требуют рассказы, а издатели требуют романы, поэтому Силверберг соединил несколько ранее опубликованных рассказов под одной обложкой, влил в текст двадцать галлонов воды и сделал вид, что «Вертикальный мир» — роман.
Сюжет этого «так сказать, романа» настолько слаб и схематичен, что даже ради приключений читать его не стоит. Силвербергу пришлось совместить нескольких главных героев, чтобы хоть как-то замаскировать отсутствие интриги и приключений — постоянно сменяемые главные герои создают иллюзию, будто в романе что-то происходит, хотя на самом деле действие топчется на месте. Это известный приём коммерческой беллетристистики, используемый именно в тех случаях, когда связный сюжет не вытанцовывается.
Как во всех коммерческих «антиутопиях», социальный фон «романа» — полная глупость. Такой мир не может возникнуть ни при каких условиях, у него попросту нет генезиса, он придуман Силвербергом в процессе посасывания пальца. Почему, по какой причине население нашей планеты переселится в изолированные от внешнего мира вертикальные города? Каким образом обеспечивается технологическая стабильность подобных сверхсложных, но нефункциональных сооружений? Как возникла хаотичная и тоже нефукнциональная сексуальная культура, почему люди вообще придерживаются подобных неестественных, никогда не существовавших обычаев? Каким образом наш мир мог бы трансформироваться в эту «вертикальную» цивилизацию? Сильверберг не даёт даже намёка на ответ, похоже, он и сам этого не знает. Поэтому обличительная и предостерегающая ценность «Вертикального мира» равна нулю. Выдумать ужасный мир и обличить свою собственную выдумку, не имеющую отношения к реальности, на это много ума не надо.
В конце концов, та же сексуальная революция, поднимавшаяся в 70-х, шла под лозунгом контрацепции и никак не способствовала росту населения — многодетные семьи, разорявшие родителей, имели место там, где про сексуальную революцию не желали слышать и по воскресеньям ходили в церковь. Но у Силверберга, вопреки логике и реальным фактам, именно секс-либертины размножаются буквально как кролики, а высокоморальные «носители духовных скреп» сдерживают рождаемость.
Забавно, что как раз тогда, под влиянием «Левиафана» Гоббса и пересказом «Высотки» Балларда ( пересказ был опубликовал в достославном «Витке спирали»), я раздумывал над графическим романом, в котором гигантское здание (не на Земле, естественно, это должно было быть колонией на другой планете, во враждебном окружении) действительно было бы представлено как модель живого организма, с мозгом, кровеносной системой, пищеварением и так дале – и по сюжету главный герой выпадал из этажей «мозга», после чего безуспешно пытался вернуться «наверх», а «лейкоциты» упорно сбрасывали его вниз, вон из «дома». Я думал, что в «Вертикальном мире» найду нечто в этом духе – и каково же было моё разочарование! У Силверберга действительно есть такая линия, но решена она совершенно бездарно, намного тупее, чем то, что я сам придумал.
В заключение стоит добавить, что писатели 60-х годов (не только нововолновцы), описывавшие ужасы перенаселённого мира, почему-то были уверены, что в будущем все жители планеты поголовно станут стремиться завести как можно больше детей и бездетность будут воспринимать как ужасное горе. Эти писатели всегда рассуждали так: «Да, я не хочу заводить детей, не нуждаюсь в такой обузе, предпочитаю свободные отношения со свободными женщинами, но все остальные, наверно, очень-очень в такой обузе нуждаются, спят и видят себя во главе маленького голодного стада собственных отпрысков» — и описывали этих выдуманных «других», не скрывая презрения к собственным фантазиям. В общем, антиутопии с перенаселёнными мирами — сплошная глупость, НФ-клише самого низкого пошиба. Исключения из такого правила есть («Стальные пещеры» Азимова и ещё кое-что), но все эти исключения относятся к НФ «золотого века», к периоду 30-50-х годов. В 60-70-е годы это уже трэш.
Другими словами, Силверберг – просто претенциозная пустота, действительно историческая веха на пути мировой НФ в место, в коем современная фантастика пребывает ныне. Он начинал с крепко сколоченных уголовных триллеров в стиле Джима Томпсона и порнографических романов, публиковавшихся под псевдонимами – вот это у него получалось неплохо, потому что в порнографии его интересовала не копулция, как таковая, а остоятельства, которые привели героев к сексу. Да, это было забавно, остро и язвительно, хоть и не особо оригинально. Но вот фантастика Силверберга... Нет, это чтение для дураков, желающих почувствовать себя умными.
Источник: alexander-pavl
Комментарии: