Она не любит собак
Animals
— Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся.
Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице…
Дружба – загадочная штука. Иногда между такими разными людьми случается, диву даешься.
Вот, например, Иван Петрович и Сергей Кузьмич дружили лет сто. С первого взгляда и не поймешь, что же этих двоих связывало. Разве что возраст почтенный. А в остальном...
Петрович кругленький, маленький, спокойный, давно женатый. Супругу Ольгу любил, так тоже бывает.
Хотя, по мнению Кузьмича, любить ее особо было и не за что. Баба она вредная и сварливая. Впрочем, таковы почти все женщины.
Сам Кузьмич холостой. Несмотря на то, что внешностью боженька не обидел: скроил ладно. Рост выдал богатырский, шевелюру густую, но вот характер... Самый что ни на есть мухоморный подобрал.
Впрочем, Кузьмич по этому поводу не слишком расстраивался. Наоборот, с годами прикипел к своей независимой жизни:
— Нужен мне этот брак, как рыбе зонтик! Ты только вдумайся, Петрович: узы брака! Узы! Это же прямо как в тюрьме! Не желаю я быть узником!
Поэтому одиночество Кузьмича скрашивала черная дворняга Фроська. Много лет назад сама к нему подошла на улице, в глаза заглянула, душу лапой потрогала: «Можно войти?»
Кузьмич не устоял, впустил, домой привел. И ни разу не пожалел.
Чудесная девка! Преданная, верная, красивая, умная. Женщин с таким набором качеств и в природе-то нет!
Петрович считал иначе:
— Скандальная у тебя псинка! Да к тому же избалованная, — говорил он Кузьмичу, за что немедленно получал сдачи.
— Твоя жена, можно подумать, лучше! Да хуже во сто крат. Фроська полает пять минут и успокоится, а твою Ольгу так запросто не заткнешь!
Петрович, конечно, обижался:
— Вот это ты зря! Оля, может, и ворчит иногда, зато любит!
— Фроська тоже любит! И ругается, заметь, только на посторонних. Да и то за дело! Помяни мое слово, собака просто так лаять не станет. В отличие от женщины…
— Ну тебя к лешему! Во всем ты нормальный мужик, а вот до своей собаки прямо больной! — серчал Петрович.
— Завидуй молча! — ставил точку Кузьмич.
На этом обычно спор иссякал, грань друзья старались не переходить. Чего ссориться из-за единственного разногласия. Во всем остальном у них полное взаимопонимание.
На рыбалку – вместе, за грибами – вместе, на дачу – тоже вместе!
*****
Хотя поездки на дачу были, прямо скажем, испытанием. У Кузьмича машины не было. Зато у Петровича имелась старенькая «Волга».
Вот в нее-то вечером пятницы они и грузились все вчетвером. Кузьмич с Фроськой на руках, сердитая от такого соседства Ольга и сам Петрович, хмурый в предвкушении дороги.
«Волга» трогалась, и начиналось!
— Держи ты свою собаку крепче, всю машину изгваздала, меня истоптала, рассаду помяла! — ругалась Ольга.
— Да я и так держу! Она на твою рассаду даже не смотрит, — защищал Фроську Кузьмич.
Фроська ворчала и ерзала у него на коленях, Петрович вздыхал и крутил руль.
Под споры и ругань время в дороге пролетало незаметно. И это плюс. Минус был в том, что дома друзей стояли бок о бок. Так что отдых периодически взрывался скандалами:
— Собака твоя опять подкоп к нам делает! — слышалось поутру.
Следом раздавалось тявканье. Фроська отвечала Ольге. Сонный Кузьмич появлялся на крыльце, переводил с собачьего:
— Она говорит, что со своей стороны копает! Имеет право!
Миротворцем выступал Петрович. Он появлялся последним и говорил что-нибудь вроде:
— Оленька, не ругайся. Мы сейчас все втроем на рыбалку отправимся.
— А помогать мне кто будет?
— Я, только позже. Зато тебе сейчас никто не станет мешать, если мы уйдем, — изворачивался Петрович. — Годится?
— Проваливайте! — бурчала Ольга.
Она Кузьмича не шибко жаловала. Ну, это же не повод мужниной дружбе мешать. Друзья настоящие – нынче большая редкость. Даже с такими недостатками, как вредная собачонка!
Пусть идут…
*****
Кузьмич брал Фроську на поводок, Петрович шел за удочками, и они трогались в путь. Через луг по тропке, потом в утренний свежий лес.
Там в тишине и покое дремало безымянное озерцо. Дачники его не тревожили. Ни к чему. Маленькое, пляжа с песочком нет, рыбы тоже негусто.
Петрович с Кузьмичем и сами-то на него набрели случайно, когда по грибы ходили. Давненько это было. С тех самых пор здесь и рыбачили.
Пускай улов небогатый. Они не ради него сюда приходили. Влекло их умиротворение темной воды, украшенной ожерельем из кувшинок.
Здесь рождались неспешные разговоры под пенье птиц, здесь успокаивались мысли…
Фроське тоже на безымянном озере нравилось. Она устраивалась в траве, слушала перекличку лягушек и думала о чем-то своем.
— Пенсионерское трио у нас! — пошутил однажды Петрович. — Два мужика за шестьдесят да собачонка старая. Мы здесь скоро можем свой пляж открыть. Так как песок из всех троих уже сыплется!
Кузьмич сперва рассмеялся, а потом посмотрел на седеющий песий нос и загрустил:
— Слушай, а Фроська-то постарше нас будет. Если в ее собачьем летоисчислении мерять. Она у меня бабуленция уже. Чего доброго на радугу отправится, как я без нее?
— Чего ты раньше времени в траур нарядился? Какая радуга? Поживет еще!
— Дай-то бог, — вздохнул Кузьмич.
Но бог не дал...
*****
Кончилось очередное лето, ушла по его следам осень, а вслед за осенью отправилась и Фроська. Тихонько, во сне, передала Старость ее поводок в руку Костлявой.
Из Кузьмича словно душу вышибли одним махом. Почернел, закрылся, погас. В гости к Петровичу захаживать перестал, на Новый год в садоводство с ним не поехал. Много лет на даче праздновали, а тут – отказался.
Да и по весне заявил:
— Ну ее, эту дачу. Чего я там не видал?
Петрович сперва надеялся, что пройдет. Переболеет Кузьмич. Время заштопает рану. Потом переживать начал: ну а как же? Вроде жив друг, а желаний у него, как у покойника.
Уж как только его расшевелить ни пытался... Навещал, на прогулки звал, разговоры вел, анекдоты рассказывал. Все без толку! Однажды даже собаку предложил снова завести.
Кузьмич посмотрел на него, словно на сумасшедшего:
— Да нет на свете такой собаки, как Фроська, понимаешь?
Петрович понимал, но что делать-то? Чахнет Кузьмич, и ему плохо. Да не просто плохо, такое чувство, что весь привычный мир покосился, вот-вот рассыплется. И чем его подпереть – непонятно.
Но, к счастью, Петрович был женат!
*****
Ольга собак не любила. Злой, жестокой ненависти к ним не питала, но и домой не звала. Петрович это знал, а Кузьмич и подавно. Сколько перепалок у них из-за Фроськи случилось – не сосчитаешь.
И того, что произошло весной, никто от Ольги не ожидал. Ну да обо всем по порядку…
Май потихоньку раскрашивал деревья зеленым, будил первоцветы, грел землю. Воскресным вечером Петрович вез жену с дачи. Ехали вдвоем, в тишине. И это было непривычно, неправильно и грустно.
Петрович молча крутил баранку, Ольга смотрела в окно. И вдруг попросила:
— Притормози.
Петрович послушался.
— Чего случилось-то?
— А вон, смотри, кто на обочине голосует!
Он наклонился, выглянул в окошко и аж присвистнул.
— Фроська! Вылитая Фроська, только моложе, худее и грязнее. Да и ухо левое будто на кончике надломилось. У Кузьмичевой собаки оба торчком стояли.
Ольга открыла дверцу.
— Ты куда это? — удивился Петрович.
Собака не испугалась, подошла, ткнулась носом в Ольгину ногу и замерла.
— С собой возьмем! — решила та.
— Да ты же собак не любишь! — поразился Петрович.
— Я нет. А друг твой любит. Мне просто смотреть на вас больно: один гибнет, второй киснет. Надоело! Делать же что-то надо.
Петрович почесал подбородок.
— Идея, конечно, хорошая... Только боюсь, откажется Кузьмич с новой псинкой знакомиться.
— С этой не откажется! Я твоего Кузьмича тоже не первый день знаю.
— Ну а вдруг? Что тогда делать будем?
Ольга задумалась лишь на секунду:
— В приют устроим, всяко лучше, чем на улице болтаться. Вон, какая она тощая. Пускай я не собачница, но живую душу жалко.
Петрович почувствовал, как в глазах защипало, от пыли, наверное...
Вылез из машины. В багажнике вроде старое одеяло лежало. Надо заднее сидение прикрыть. Ольга ругаться будет, если собака все изгваздает.
*****
Кузьмич воскресный вечер проводил бестолково. Как и многие-многие вечера до этого. Сидел, вперившись в телевизор. Бухтел о чем-то диктор, но Кузьмич его не слышал, мысли бродили далеко.
Тяжелые это были мысли…
Выдернул его из раздумий настырный звонок в дверь. На пороге стоял Петрович, взбудораженный, словно мальчишка, которому подарили новый велик.
Кузьмич скуксился:
— Чего трезвонишь? Пожар?
— Да нет, ждет тебя кое-кто.
— Ты чего, выпил? Где ждет, кто ждет?
— Ничего я не пил! — возмутился Петрович. — Я же непьющий. Дама тебя ждет. Правда, немного ошиблась и к нам забрела, но она точно по твою душу.
Он заметил, как в глазах Кузьмича, на самом донышке, зажглось любопытство. Это было хорошо.
— Ладно, пойдем, посмотрим, что там за дама…
*****
Тем временем черная дворняжка лежала у ножки кухонного стола. Чистая, сытая, уставшая. Столько событий за день. Хороших событий.
Словно судьба вдруг решила ее наградить за все горести, выпавшие на песью долю. За холодную зиму, голод и отчаяние.
Дворняжка не научилась бояться людей, но потеряла надежду. И вдруг такой подарок! Ее подобрали, накормили, отмыли. Казалось, этот вечер уже не может стать лучше.
Но тут пришел он! Высокий пожилой незнакомец. От него пахло одиночеством и... чем-то родным!
«Разве так бывает? — удивилась дворняжка. — Я этого дядьку впервые вижу.
Правда, я слышала от бездомных товарок, что иногда между псом и человеком внезапно проскакивает искра. Может, это она и есть?
Стоит проверить. Только чуточку позже. Пусть он сам подойдет».
*****
— Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся.
Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице.
Только вот уши чуточку другие. У одного кончик словно надломлен, другое торчком. Зато взгляд! Изучающий, умный, знакомый!
— Вы где ее взяли?
Голос сел, вопрос прозвучал грозно, и Петрович бросился оправдываться.
— Ты не ругайся только... Ведь никто не заставляет...
На помощь пришла Ольга:
— На трассе голосовала. Решили подвезти, уж больно она на одну знакомую похожа! Тебе так не кажется?
Кузьмич не нашел слов, кивнул, подошел к собаке. Та подскочила, завертела хвостом, ткнулась носом в руку.
Искра вспыхнула, разгорелась!
— Она тебя тоже признала, — удивился Петрович.
Рука Кузьмича погладила черную голову. В душе творился бардак: грусть и радость, тоска и надежда сталкивались, заставляли сердце стучать быстрее.
— Ну, что молчишь? Твоя она или в приют звонить? — не выдержала Ольга.
— Моя! — словно в прорубь с головой ухнул Кузьмич и... ожил. — Конечно, моя! Пусть и другая...
Они ушли из квартиры вместе.
Петрович закрыл за ними дверь, приобнял жену:
— Столько лет живем, а ты меня все еще удивляешь.
— Да брось ты! Просто я люблю, когда все хорошо. Плохое и без моей помощи происходит, — улыбнулась Ольга. — Ладно, хватит удивляться, пошли ужинать…
*****
Наступило лето, разбросало в траве неистребимые одуванчики, нарядило людей в сарафаны, шорты и панамки. Все, как принято.
Привычно по пятницам Петрович заводит свою старушку-Волгу и ждет, когда остальные усядутся. Они снова ездят на дачу вчетвером!
— Держи собаку, — ругается Ольга. — Вы мне всю рассаду переломаете!
— Да не нужна Фроське твоя рассада! — говорит Кузьмич и крепче прижимает собаку к себе. Та тихонько ворчит.
— Господи, ничего не меняется, — вздыхает Петрович и крутит баранку.
А сам думает, что это замечательно. Завтра они снова пойдут на безымянное озеро.
Нужно показать молодой Фроське их любимое место. Оно ей точно понравится, иначе просто не может быть.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
— Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся.
Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице…
Дружба – загадочная штука. Иногда между такими разными людьми случается, диву даешься.
Вот, например, Иван Петрович и Сергей Кузьмич дружили лет сто. С первого взгляда и не поймешь, что же этих двоих связывало. Разве что возраст почтенный. А в остальном...
Петрович кругленький, маленький, спокойный, давно женатый. Супругу Ольгу любил, так тоже бывает.
Хотя, по мнению Кузьмича, любить ее особо было и не за что. Баба она вредная и сварливая. Впрочем, таковы почти все женщины.
Сам Кузьмич холостой. Несмотря на то, что внешностью боженька не обидел: скроил ладно. Рост выдал богатырский, шевелюру густую, но вот характер... Самый что ни на есть мухоморный подобрал.
Впрочем, Кузьмич по этому поводу не слишком расстраивался. Наоборот, с годами прикипел к своей независимой жизни:
— Нужен мне этот брак, как рыбе зонтик! Ты только вдумайся, Петрович: узы брака! Узы! Это же прямо как в тюрьме! Не желаю я быть узником!
Поэтому одиночество Кузьмича скрашивала черная дворняга Фроська. Много лет назад сама к нему подошла на улице, в глаза заглянула, душу лапой потрогала: «Можно войти?»
Кузьмич не устоял, впустил, домой привел. И ни разу не пожалел.
Чудесная девка! Преданная, верная, красивая, умная. Женщин с таким набором качеств и в природе-то нет!
Петрович считал иначе:
— Скандальная у тебя псинка! Да к тому же избалованная, — говорил он Кузьмичу, за что немедленно получал сдачи.
— Твоя жена, можно подумать, лучше! Да хуже во сто крат. Фроська полает пять минут и успокоится, а твою Ольгу так запросто не заткнешь!
Петрович, конечно, обижался:
— Вот это ты зря! Оля, может, и ворчит иногда, зато любит!
— Фроська тоже любит! И ругается, заметь, только на посторонних. Да и то за дело! Помяни мое слово, собака просто так лаять не станет. В отличие от женщины…
— Ну тебя к лешему! Во всем ты нормальный мужик, а вот до своей собаки прямо больной! — серчал Петрович.
— Завидуй молча! — ставил точку Кузьмич.
На этом обычно спор иссякал, грань друзья старались не переходить. Чего ссориться из-за единственного разногласия. Во всем остальном у них полное взаимопонимание.
На рыбалку – вместе, за грибами – вместе, на дачу – тоже вместе!
*****
Хотя поездки на дачу были, прямо скажем, испытанием. У Кузьмича машины не было. Зато у Петровича имелась старенькая «Волга».
Вот в нее-то вечером пятницы они и грузились все вчетвером. Кузьмич с Фроськой на руках, сердитая от такого соседства Ольга и сам Петрович, хмурый в предвкушении дороги.
«Волга» трогалась, и начиналось!
— Держи ты свою собаку крепче, всю машину изгваздала, меня истоптала, рассаду помяла! — ругалась Ольга.
— Да я и так держу! Она на твою рассаду даже не смотрит, — защищал Фроську Кузьмич.
Фроська ворчала и ерзала у него на коленях, Петрович вздыхал и крутил руль.
Под споры и ругань время в дороге пролетало незаметно. И это плюс. Минус был в том, что дома друзей стояли бок о бок. Так что отдых периодически взрывался скандалами:
— Собака твоя опять подкоп к нам делает! — слышалось поутру.
Следом раздавалось тявканье. Фроська отвечала Ольге. Сонный Кузьмич появлялся на крыльце, переводил с собачьего:
— Она говорит, что со своей стороны копает! Имеет право!
Миротворцем выступал Петрович. Он появлялся последним и говорил что-нибудь вроде:
— Оленька, не ругайся. Мы сейчас все втроем на рыбалку отправимся.
— А помогать мне кто будет?
— Я, только позже. Зато тебе сейчас никто не станет мешать, если мы уйдем, — изворачивался Петрович. — Годится?
— Проваливайте! — бурчала Ольга.
Она Кузьмича не шибко жаловала. Ну, это же не повод мужниной дружбе мешать. Друзья настоящие – нынче большая редкость. Даже с такими недостатками, как вредная собачонка!
Пусть идут…
*****
Кузьмич брал Фроську на поводок, Петрович шел за удочками, и они трогались в путь. Через луг по тропке, потом в утренний свежий лес.
Там в тишине и покое дремало безымянное озерцо. Дачники его не тревожили. Ни к чему. Маленькое, пляжа с песочком нет, рыбы тоже негусто.
Петрович с Кузьмичем и сами-то на него набрели случайно, когда по грибы ходили. Давненько это было. С тех самых пор здесь и рыбачили.
Пускай улов небогатый. Они не ради него сюда приходили. Влекло их умиротворение темной воды, украшенной ожерельем из кувшинок.
Здесь рождались неспешные разговоры под пенье птиц, здесь успокаивались мысли…
Фроське тоже на безымянном озере нравилось. Она устраивалась в траве, слушала перекличку лягушек и думала о чем-то своем.
— Пенсионерское трио у нас! — пошутил однажды Петрович. — Два мужика за шестьдесят да собачонка старая. Мы здесь скоро можем свой пляж открыть. Так как песок из всех троих уже сыплется!
Кузьмич сперва рассмеялся, а потом посмотрел на седеющий песий нос и загрустил:
— Слушай, а Фроська-то постарше нас будет. Если в ее собачьем летоисчислении мерять. Она у меня бабуленция уже. Чего доброго на радугу отправится, как я без нее?
— Чего ты раньше времени в траур нарядился? Какая радуга? Поживет еще!
— Дай-то бог, — вздохнул Кузьмич.
Но бог не дал...
*****
Кончилось очередное лето, ушла по его следам осень, а вслед за осенью отправилась и Фроська. Тихонько, во сне, передала Старость ее поводок в руку Костлявой.
Из Кузьмича словно душу вышибли одним махом. Почернел, закрылся, погас. В гости к Петровичу захаживать перестал, на Новый год в садоводство с ним не поехал. Много лет на даче праздновали, а тут – отказался.
Да и по весне заявил:
— Ну ее, эту дачу. Чего я там не видал?
Петрович сперва надеялся, что пройдет. Переболеет Кузьмич. Время заштопает рану. Потом переживать начал: ну а как же? Вроде жив друг, а желаний у него, как у покойника.
Уж как только его расшевелить ни пытался... Навещал, на прогулки звал, разговоры вел, анекдоты рассказывал. Все без толку! Однажды даже собаку предложил снова завести.
Кузьмич посмотрел на него, словно на сумасшедшего:
— Да нет на свете такой собаки, как Фроська, понимаешь?
Петрович понимал, но что делать-то? Чахнет Кузьмич, и ему плохо. Да не просто плохо, такое чувство, что весь привычный мир покосился, вот-вот рассыплется. И чем его подпереть – непонятно.
Но, к счастью, Петрович был женат!
*****
Ольга собак не любила. Злой, жестокой ненависти к ним не питала, но и домой не звала. Петрович это знал, а Кузьмич и подавно. Сколько перепалок у них из-за Фроськи случилось – не сосчитаешь.
И того, что произошло весной, никто от Ольги не ожидал. Ну да обо всем по порядку…
Май потихоньку раскрашивал деревья зеленым, будил первоцветы, грел землю. Воскресным вечером Петрович вез жену с дачи. Ехали вдвоем, в тишине. И это было непривычно, неправильно и грустно.
Петрович молча крутил баранку, Ольга смотрела в окно. И вдруг попросила:
— Притормози.
Петрович послушался.
— Чего случилось-то?
— А вон, смотри, кто на обочине голосует!
Он наклонился, выглянул в окошко и аж присвистнул.
— Фроська! Вылитая Фроська, только моложе, худее и грязнее. Да и ухо левое будто на кончике надломилось. У Кузьмичевой собаки оба торчком стояли.
Ольга открыла дверцу.
— Ты куда это? — удивился Петрович.
Собака не испугалась, подошла, ткнулась носом в Ольгину ногу и замерла.
— С собой возьмем! — решила та.
— Да ты же собак не любишь! — поразился Петрович.
— Я нет. А друг твой любит. Мне просто смотреть на вас больно: один гибнет, второй киснет. Надоело! Делать же что-то надо.
Петрович почесал подбородок.
— Идея, конечно, хорошая... Только боюсь, откажется Кузьмич с новой псинкой знакомиться.
— С этой не откажется! Я твоего Кузьмича тоже не первый день знаю.
— Ну а вдруг? Что тогда делать будем?
Ольга задумалась лишь на секунду:
— В приют устроим, всяко лучше, чем на улице болтаться. Вон, какая она тощая. Пускай я не собачница, но живую душу жалко.
Петрович почувствовал, как в глазах защипало, от пыли, наверное...
Вылез из машины. В багажнике вроде старое одеяло лежало. Надо заднее сидение прикрыть. Ольга ругаться будет, если собака все изгваздает.
*****
Кузьмич воскресный вечер проводил бестолково. Как и многие-многие вечера до этого. Сидел, вперившись в телевизор. Бухтел о чем-то диктор, но Кузьмич его не слышал, мысли бродили далеко.
Тяжелые это были мысли…
Выдернул его из раздумий настырный звонок в дверь. На пороге стоял Петрович, взбудораженный, словно мальчишка, которому подарили новый велик.
Кузьмич скуксился:
— Чего трезвонишь? Пожар?
— Да нет, ждет тебя кое-кто.
— Ты чего, выпил? Где ждет, кто ждет?
— Ничего я не пил! — возмутился Петрович. — Я же непьющий. Дама тебя ждет. Правда, немного ошиблась и к нам забрела, но она точно по твою душу.
Он заметил, как в глазах Кузьмича, на самом донышке, зажглось любопытство. Это было хорошо.
— Ладно, пойдем, посмотрим, что там за дама…
*****
Тем временем черная дворняжка лежала у ножки кухонного стола. Чистая, сытая, уставшая. Столько событий за день. Хороших событий.
Словно судьба вдруг решила ее наградить за все горести, выпавшие на песью долю. За холодную зиму, голод и отчаяние.
Дворняжка не научилась бояться людей, но потеряла надежду. И вдруг такой подарок! Ее подобрали, накормили, отмыли. Казалось, этот вечер уже не может стать лучше.
Но тут пришел он! Высокий пожилой незнакомец. От него пахло одиночеством и... чем-то родным!
«Разве так бывает? — удивилась дворняжка. — Я этого дядьку впервые вижу.
Правда, я слышала от бездомных товарок, что иногда между псом и человеком внезапно проскакивает искра. Может, это она и есть?
Стоит проверить. Только чуточку позже. Пусть он сам подойдет».
*****
— Ну, кто меня тут ждет? — Кузьмич вошел на кухню, увидел собаку и осекся.
Боже, как же она была похожа на Фроську! На ту, еще молодую, забавную, доверчивую девчонку, которая когда-то встретилась ему на улице.
Только вот уши чуточку другие. У одного кончик словно надломлен, другое торчком. Зато взгляд! Изучающий, умный, знакомый!
— Вы где ее взяли?
Голос сел, вопрос прозвучал грозно, и Петрович бросился оправдываться.
— Ты не ругайся только... Ведь никто не заставляет...
На помощь пришла Ольга:
— На трассе голосовала. Решили подвезти, уж больно она на одну знакомую похожа! Тебе так не кажется?
Кузьмич не нашел слов, кивнул, подошел к собаке. Та подскочила, завертела хвостом, ткнулась носом в руку.
Искра вспыхнула, разгорелась!
— Она тебя тоже признала, — удивился Петрович.
Рука Кузьмича погладила черную голову. В душе творился бардак: грусть и радость, тоска и надежда сталкивались, заставляли сердце стучать быстрее.
— Ну, что молчишь? Твоя она или в приют звонить? — не выдержала Ольга.
— Моя! — словно в прорубь с головой ухнул Кузьмич и... ожил. — Конечно, моя! Пусть и другая...
Они ушли из квартиры вместе.
Петрович закрыл за ними дверь, приобнял жену:
— Столько лет живем, а ты меня все еще удивляешь.
— Да брось ты! Просто я люблю, когда все хорошо. Плохое и без моей помощи происходит, — улыбнулась Ольга. — Ладно, хватит удивляться, пошли ужинать…
*****
Наступило лето, разбросало в траве неистребимые одуванчики, нарядило людей в сарафаны, шорты и панамки. Все, как принято.
Привычно по пятницам Петрович заводит свою старушку-Волгу и ждет, когда остальные усядутся. Они снова ездят на дачу вчетвером!
— Держи собаку, — ругается Ольга. — Вы мне всю рассаду переломаете!
— Да не нужна Фроське твоя рассада! — говорит Кузьмич и крепче прижимает собаку к себе. Та тихонько ворчит.
— Господи, ничего не меняется, — вздыхает Петрович и крутит баранку.
А сам думает, что это замечательно. Завтра они снова пойдут на безымянное озеро.
Нужно показать молодой Фроське их любимое место. Оно ей точно понравится, иначе просто не может быть.
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии: