Пекин. Часть 3: коротко о главном

Рассказывая про общий колорит Пекина (в прошлой части - традиционный, в первой части - современный), я упоминал Историческую ось - не улицу, а незримую прямую через центр с севера на юг. На неё нанизаны самые яркие из бесчисленных дворцов, храмов и укреплений, разбросанных среди невзрачных хутунов и микрорайонов. Писать про них - как про Красную площадь или Невский проспект, поэтому возьму сегодня необычный для себя формат "коротко о главном": вместо отдельных постов про городские укрепления и древний Даду, про Храм Неба, про хутуны у старой улицы Цяньмэнь, про площадь Тяньаньмэнь и про Запретный город, который сложно не назвать Пекинский кремлём, будет один рассказ. Скрепленный историей города да попытками понять великую китайскую культуру.

Знакомый нам Великий Чайный путь входит в столицу у ворот Дэшэнмэнь (Победы Добродетелью). Ныне от них начинается трасса Пекин - Лхаса, за горой проходящая Чжанцзякоу (Калган), "порт" чайных караванов у края монгольской степи.



Но - где же сам проём ворот? На самом деле это был барбакан, по масштабам скорее целый форт, куда въезжали сбоку - на кадре ниже такой заснят кем-то у соседних ворот Аньдинмэнь. Но их снесли совсем, а здесь осталась только Стрелковая башня (1437) - амбразуры изначально делались для тяжёлых луков, но с эпохи Цин в них ставили пушки.



Пекин, разросшийся до миллиона жителей уже в 16 веке, прикрывала крупнейшая в истории система городских стен - 60 километров, в разы больше, чем у античного Рима. Большую её часть, по 24 километра в каждом, образовывали Татарский (он же Внутренний, он же Маньчжурский) город на севере и Китайский (Внешний) город на юге, слагавшие на карте огромную букву "Д":



Но почти всё снесли в 1950-х, к 1980-х проложив на месте внешних стен 2-ю Окружную - пекинское Садовое кольцо:



Из нашей молодой и просторной страны не очевидно, что один город может быть и "в числе древнейших в мире", и "моложе Москвы". У самого удобного выхода с Китайской равнины в Великую Степь через горы Сишань город возникал, наверное, с десяток раз - начиная с Цзи, столицы царства Янь в Эпоху Сражающихся Царств около 2500 лет назад. Особенно любили это место варвары из-за Великой стены, устраивавшие на той стороне перевала колониальную администрацию для китайцев и китайских базар для себя. К тому же в древней Конфуцианской Азии увлекались концепцией Пяти столиц, между которыми перемещался император. В киданьской (квазимонгольской) империи Ляо (938-1125) Пекин был Нанкином - Южной столицей, а в чжурчжэньской (праманьчжурской) империи Цзинь (1115-1234) на поздних этапах (в 1153-1225 годах) - даже Чжунду, Центральной ставкой. Но тот город стёр с лица земли Чингисхан, а нынешний основал там же в 1264 году его внук Хубилай. Как водится в Степи, Монгольская империя начала дробиться уже на старости лет своего основателя, и всё же запаса прочности ей хватило на три поколения. Пока одни представители Алтан-Урага (Золотого рода), а заодно их жёны и наложницы, плели интриги в стольном Каракоруме, другие продолжали расширять пределы. Весть о смерти отца и новой серии интриг застала Хубилая где-то в Южном Китае, и впечатлённый многолюдьем и техническим величием Срединной страны, он просто решил не возвращаться в дикие степи. Формально не выходя из империи, в 1271 году Хубилай назвался китайским императором новой династии Юань, а столицами объявил две своих ставки - летнюю Верхнюю ставку Шанду (Ксанаду) во Внутренней Монголии и зимнюю Великую ставку Даду (на монгольский манер Дайду, а по-монгольски Ханбалык - дословно Царское Село!) за горами Сишани. От неё кое-что осталось на северном конце Исторической оси, в 1,5 километрах от Дэшэнских ворот по редкой в городе косой улице Гулоусидацзе, направление которой определил пруд Хоухай за виллами знати и хутунами. Старейшее здание центра Пекина - Барабанная башня, или Гулоу (1272) 47 метров высотой и 56 метров шириной, мощные гонги и барабаны которой выполняли роль ратушных часов:



Её вид с обратной стороны - на заглавном кадре: небольшая аллея ведёт на север к Колокольной башне Чжунлоу, которой меньше повезло - с того же 1272 года она не раз горела и рушилась, и в нынешнем виде, высотой 48 метров, была отстроена к 1747 году. Главный бронзовый колокол на ней весит 63 тонны, а звон его, пока воздух не наполнился шумом моторов, был слышен за 20 километров. Мощный и чистый голос Хан-колокола был, согласно преданию, получен страшной жертвой: в ночь накануне отливки, когда уже не было пути назад, в чан с расплавленным металлом случайно упала маленькая дочка одного из мастеров, пришедшая проведать отца, неделями не покидавшего стройку.



Чингизиды правили Китаем до 1368 года, а после их свержения власть взяла ханьская династия Мин. Тогон-Тэмур, последний Юаньский император, бежал в Степь, а генерал Сюй Да разрушил монгольские дворцы согласно воле нового императора Чжу Юаньчжана. Свою столицу он логично расположил в устье Янцзы, в теперешнем Нанкине, Дайду же был переименован в Бэйпин - "Северное спокойствие", став центром военного округа, под защитой которого народ Хань может спокойно спать. Однако именно поэтому в 1403 году первую минскую междоусобицу выиграл правивший здесь принц Чжу Ду (на троне - Юнлэ). Взяв трон, он рассудил, что бог на стороне больших батальонов, а значит - лучше править там, где они стоят. Бэйпин он переименовал в Северную Столицу - Бэйцзин, с лёгкой руки португальских мореходов ставшую для европейцев Пекином. В сущности - те же Алма-Ата или Тифлис, и более того, в англоязычной среде от формы Peking отказались лишь в конце 1980-х. В 1421 году стройка Северной столицы, продвинулась достаточно для переезда Минского двора, а в 1449-м стены выдержали первую серьёзную осаду. При этом Юнлэ тоже можно назвать основателем Пекина - его город сместился относительно Дайду на 2 километра южнее строго по той же оси, хотя по старой памяти так и остался Татарским. Это был тот же квадрат стен со сторонами по 8 километров с 9 воротами, снаружи которого находились симметрично 4 храма: Солнца (восток), Луны (запад), Земли (север) и Неба (юг). К последнему и прыгнем - если прошлые кадры сняты в 2 километрах севернее центра, следующие - в 4 километрах южнее:



Храм Неба можно назвать китайским Собором Василия Блаженного, но только не географически - до поездки я был уверен, что он стоит напротив Запретного города. На самом деле Храм Неба - это крупнейший во всём Пекине парк шириной плюс-минус 1,5 километра. Главный вход в него по китайской традиции с юга (кадр выше), за кварталом пятиэтажек от 2-й Окружной. План у ворот с кассой (вход не очень дорогой, юаней 20) сленка напоминает микросхему:



Сакрализация власти, за которую некоторые любят порицать русский народ - понятие, смысл которого позабылся в века модернизма. Государь - не Бог, который никогда не ошибается, а лишь Помазанник Божий, наместник на Земле, в её делах отчётный перед Богом. Проще говоря - не тот, чьё слово закон, а лишь особо уполномоченный исполнитель Высшего закона, который отвечает ЗА ВСЁ, и если в стране моровое поветрие и не всходят поля - значит, он где-то ошибся. В этой логике светские абсолютные монархи Европы 16-18 веков - узурпаторы, а вот в Китае сохранилась та исконная сакральность. Связанный по рукам и ногам бытовыми ритуалами император был в первую очередь верховный жрец конфуцианства, а за мор и голод его самого вполне могли умертвить. В 4 храмах за стенами Татарского города император лично совершал ключевые обряды, главным из которых в крестьянской стране была, конечно, молитва об урожае. Она совершалась в начале весны по лунному календарю, а на зимнее солнцестояние возносились хвалы Небу. Перед тем и другим император на три дня переезжал для строгого поста в Чжайгун - Дворец Воздержания 1420-х годов в глубине парка:



С 1986 года тут экспозиция обрядовых предметов:



Обряды же проходили на километровой главной аллее. Первым от ворот встречает Круглый алтарь 1530-х годов диаметром 70 метров:



На квадратной площади вокруг него - четыре пайлоу (арки), 33-метровые столбы Вандэн для сигнальных огней и, с юго запада, жертвенники - 8 чугунных печей (кадр выше) и главная Дровяная Печь из зелёного кирпича.



А император преклонял колени на Камне Небесной Души, который теперь радостно попирают ногами освобождённые простолюдины:



Дальше ещё одну круглую площадь охватывает Стена Эхо длиной 193 метра - специально изготовленный для неё кирпич привезли из Шаньдуна, и слово, сказанное в стену, по идее слышно вдоль всей стены. Внутри стоит Алтарь Небесного Сокровища, или, с 1538 года - Императорский Небосвод, где хранятся мемориальные таблички государей.



Идеально вписанное в ансамбль с характерной синей черепицей, нынешнее здание построено в 1752 году.





Ну а за воротами - то, что называют Храмом Неба в обиходе: на самом деле Алтарь молитвы за Хороший Урожай, или вернее - его павильон.



Алтарь диаметром 91 метр стоит с 1420-х годов, а вот здание над ним несколько раз обновлялась, последний - в 1889 году, после пожара от удара молнии. Высота павильона 38 метров, диаметр по основанию - 32 метра. И именно диаметрами тут всё измеряется неспроста - ведь Небо для китайцев круглое.



Деревянный павильон построен без единого гвоздя, на 28 колоннах из какого-то редкого дерева, растущего в тропической провинции Юньнань.



Последний раз обряд проводил 23 декабя 1914 года маршал Юань Шикай, вершитель Синьхайской революции, который, сбросив монархию Цин, сам не устоял перед идеей стать императором.



От храма крытая аллея для жертвенной пищи ведёт к Небесной Кухней, Небесной Кладовой и Дому Мясника. Теперь все они заняты археологическим музеем:



А за идеальным по информативности и доходчивости описанием Храма Неба отсылаю на викимапию - в огромном парке ещё много примечательных зданий, камней и деревьев.



Расположенный к восточку от Исторической оси, в 1550-х годах Храм Неба оказался внутри Китайского города, по сути - укреплённого посада с 7 воротами и стенами 10-метровой высоты и 5-метровой толщины, протянувшимися на те же 24 километра. Всё, что теперь о них напоминает - ворота Юндинмэнь (1553), или точнее реплика (2004-05) простоявшего 405 лет оригинала.



От них на север по Исторической оси уходит улица Цяньмэнь. Вдоль парка Храма Неба на ней нет ничего, достойного попасть в этот краткий обзор, а вот церковь методистов (1904) стоит на углу мощного проспекта Чжушикоу, делящего Китайский город пополам:



Восточнее за ней - зал Янпин (Пинъян), изначально дом богатого купца из Шаньси середины 17 века:



В 1802 году купцы скинулись устроить тут театр - изначально шаньсийский оперы, которую позже вытеснила пекинская опера. Теперь это один из 4 её исторических театров в Пекине (а про саму оперу и современные театры я рассказывал в прошлой части). На террасе - вот такая милота, явно современная:



Северная половина Китайского города - самый сохранный в Пекине район рядовой застройки прошлого рубежа веков. Которая, впрочем, в столице выродившейся империи масштабом и эстетикой едва дотягивает до уровня наших уездов.



Да и то - всего несколько кварталов, быстро переходящих в хутуны. Ныне самые благоустроенные и туристические вроде показанного в прошлой части Люличана:



Цяньмэнь северным концом упирается в Цзяньлоу (1439) - самую известную из Стрелковых башен Пекина 36 метров высотой:



Саму Цяньмэнь севернее Чжушикоу превратили к Олимпиаде-2008 в натуральный Пекинский Арбат с пешеходной зоной, вернисажами и пафосными ресторанами. Запоминается, однако, только нелепый бутафорский дан-дан - так в Пекине называли трамваи работавшей в 1924-66 годах системы. Здесь, как видите, нет даже контактной сети - по сути это обычный электромобиль, несколько раз в час беззвучно ползающий туда-обратно. Хотя деревянный интерьер, как в японским трамваях Даляня, выдержан убедительно:



Ну а Башня Лучников - часть укреплений Татарского города, в который обращена тыльной стороной:



Где к его границе вплотную подходил Императорский город неправильной формы с периметром 9,7 километров и 4 воротами. Сохранившиеся с юга Чжунянмэнь (1419) высотой 48 метров смотрят буквально в затылок Стрелковой башне. За ними начинается площадь Тяньаньмэнь, и думаю, вы уже впечатлились количеством заборов в кадре.



Справа от двух ворот - здание, странно похожее на вокзал... потому что оно и было Восточным вокзалом (1901-06) Императорской железной дороги Северного Китая, которая, вобрав старейшую в стране Кайпинскую линию (1881) у таншаньских шахт, соединила Пекин через Мукден (Шэньян) с КВЖД, а стало быть - с Россией. С переносом станции в 1959 году восточнее старое здание успело побыть Домом культуры и рынком, пока в 1979 году его не снесли ради строительства метро. Ну как снесли? Башня - историческая, а вот фасад и перронный дебаркадер при реконструкции как бы поменяли местами в зеркальном отражении. Здесь разместился музей железных дорог Китая, ныне - его филиал с макетами, фото и документами: с 2009 года огромная экспозиция техники действует на окраине.



С другой стороны от ворот башне вокзала вторит башня Континетального банка (1924), словно привезённого из Шанхая. С 1992 года здесь нумизматический музей, ну а улочка Сицзяомин, где он стоит, вся состоит из банковских зданий. То были веяния новой эпохи, когда Цинский изоляционизм пал, а Нанкин вновь стал оспаривать роль столицы. Первый раз - ещё в Синьхайскую революцию 1911 года, когда там обосновался её идеолог Сунь Ятсен. Но - история повторилась: фактическую власть взял Юань Шикай, командующей европеизированной Бэйянской армией, которая базировалась в округе Пекина. Прав, как известно, тот, у кого ружьё - революция чуть не кончилась рождением новой империи Юань, но Шикай умер в 1916 году, и в Китай пришла Эра Милитаристов: теперь власть делили региональные клики, сплотившиеся вокруг бэйянских генералов. Нанкин остался столицей Гоминьдана, основанной Сунь Ятсеном демократической партии, а взятый её силами в 1928 году Пекин вновь стал провинциальным Бэйпином. Что, быть может, его и спасло: японцы, вторгшись в Китай в 1937 году, утопили Нанкин в крови, а в Пекине, вернув ему название, разместили марионеточное Временное правительство Китайской республики. Когда же в 1945-м Япония проиграла Мировую войну, а гражданская разгорелась с новой силой, у Гоминьдана формальная столица менялась от месяца к месяцу. И вот 31 января 1949 года бэйпинский гарнизон во главе с Фу Цзои перешёл на сторону коммунистов, а 1 октября того же года они провозгласили КНР со столицей в Пекине. Её парламент, - Дом народных собраний (1959), - виден за бывшим банком:



Нам же он предстал в тот день лишь с задней стороны, из тихой улицы Чжэйдахуэйтан:



На другой стороне которой лежит самая, пожалуй, известная новостройка Пекина - Большая Жемчужина, в народе Большое Яйцо, словом - Национальный центр исполнительских искусств (2001-07) от французского архитектора Поля Андрё. Любоваться колоссальным здание (212 на 114 метров по осям и 46 метров высоты) конечно лучше в полный штиль и в темноте, когда оно ярко подсвечено... но всегда ж приятно запостить негламурный вид известной достопримечательности.



Ну а площадь Тяньаньмэнь больше всего впечатляет своей неприступностью. В лабиринтах заборов к ней не подойти даже на квартал, хотя и можно проехать насквозь рейсовым автобусом. Записываться на проход нужно заранее, по паспорту, минимум за 12 часов, причём смысл этого не вполне ясен - билеты бесплатны, количество их не ограничено. Найти нужный сайт в китнете (сейчас, впрочем, открыть его не могу - то ли китайский ip нужен, то ли ссылка уже не актуальна) мне удалось лишь по ссылке с другого сайта, а в его англоязычной версии вылезает язык программирования, так что кнопки вроде Subscribe.CardType я жал почти наугад. По пути от метро нужно пройти несколько кардонов с абсолютно одинаковой проверкой паспортов, затем - проверку билетов, и наконец - досмотр вещей, куда более тщательный, чем в аэропортах: сотрудники роются в сумках и карманах и требуют объяснить назначение каждой отдельной вещи. Особый интерес у них вызвали мои дорожные шпаргалки - как я понимаю, в первую очередь ищут даже не бомбу, а какой-нибудь плакат:



Ну а сама Тяньаньмэнь - удивительно некрасивое и неинтересное место, и даже статуса крупнейшей в мире площади (800 на 550 метров) её лет 20 назад лишил мэр Даляня.



С западной стороны площади (виден на кадре выше) раскинулся Дом Народных собраний размером 336 на 206 метров. Закономерно: Всекитайское собрание народных представителей, а их 2977 человек - крупнейший в мире парламент. Причём 15-20% его занимают малые партии: если фактически КПК ближе к КПСС, то технически это скорее "ЕдРо".



Напротив парламента - Национальный музей Китая, где лишь в 2003 году изрядно сократили "революционную" экспозицию. Туда стояла своя очередь с предварительной записью и досмотром:



В центре площади - Памятник Народным Героям (1952-58), относительно небольшой (37,5 метров) и интересный своими 8 барельефами, из которых я почему-то заснял только 5. Слева, как я понимаю - Восстание Тайпинов (1851) и Сжигание Опиума (1840), то есть - сопротивление эпохи Опиумных войн, начала Века Унижений, тем более что проектировался памятник в разгар кампании против наркотиков (да, в Китае это было в 1950-х!). Справа - антиимпериалистические движения 4 мая 1919 года (попытки продолжить Октябрьскую революцию здесь) и 30 мая 1925 года и Учанское восстание (1911), с которого началась Синьхайская революция. За кадром остались Наньчанское восстание 1927 года (выросшее из антиимпериалистических движений), Антияпонская война и переход через Янцзы (1949), означавший триумф Красного Китая.



Ещё один памятник с этой площади - пенопластовая Богиня Демократии, простоявшая около месяца в мае 1989 года. Тогда Тяньаньмэнь была охвачена знакомыми до боли сюжетами: палаточный лагерь, ясноглазая молодёжь, внимание прессы всего мира. Поводом к началу протестов стала внезапная смерть опального Ху Яобана, которого в Китае тех лет можно соотнести с Борисом Ельциным, но так и не сумевшим переиграть Партию. Однако наболело к тому времени у многих: бок о бок с европеизированными студентами стояли рабочие, недовольные, что в их коммунистической стране откуда-то повылезли богатые. Первые протестующие стали выходить 27 апреля, а сколько их тут было - если кто и считал, то засекретил результаты. Попытка разогнать их силами безоружных солдат 3 мая провалилась, причём - если не с убитыми, то с раненными среди разгонявших. Праздник непослушания длился около месяца, внешний мир демонстрировал солидарность во весь bleeding-heart, но помогать не спешил - когда всё закончилось, даже санкции не вводили! Коллапс Китая, где только-только начали делать ширпотреб для западных людей за миску риса, не был нужен никому. Судя по всему действительно стихийный народный протест не породил ярких лидеров, не выдвинул сколько-нибудь чёткой политической программы, по сути - не дал вообще ничего, кроме картинки... а затем Партия решила - хватит тут! 3-4 июня в Пекин вошли части НОАК, и уже не безоружные срочники с аккуратными инструкциями, а - бронетехника и кадровые военные с боевыми патронами в рожках. Что двигало в ответ протестующими - гордость или страх неминуемой расправы? Не на самой площади, но на окружающих улицах, у баррикад, сваленных из машин и автобусов, закипел бой, и за камнями и ломами, выводившими из строя танковые траки, в ход пошёл "коктейли Молотова", перед которыми неповоротливая техника на городских улицах оказалась беззащитна. В это же самое время у памятника Народным Героям под камеры американских журналистов один из лидеров протеста демонстративно разбивал автомат о камни. Военных, конечно, потери лишь разозлили - и вот уже они без разбора палили в толпу, давили людей (порой случайных) гусеницами, и лишь у самой площади остановились, призвав сдаваться и открыв коридор. Сколько жизней оборвалось в ту ночь в самом центре Пекина - осталось государственной тайной: списки не публиковались, официальная цифра - 242 (причём не ясно, входили в неё только протестующие, или солдаты тоже), ну а в "независимых оценках" она год от года растёт и уже достигла 10 000. Как бы то ни было, посмотрев на судьбу северного соседа, китайцы сочли любую цену оправданной за то, чтобы не повторить за ним.



Какой из этого вывод? Да в общем-то простой: народные волнения - по сути та же техногенная катастрофа. Немного алчности, немного некомпетентности, где-то закрутили, где-то недотянули - вот и прорвало! И позже мудрый руководитель будет разбираться в причинах возгорания, наказывать тех, кто стал тому виной и менять систему так, чтобы этого не повторилось; но - позже, а первое дело в случае пожара - потушить его. Немногие системы заслуживают того, чтобы сгореть дотла - но ещё реже что-то стоящее возрождается на пепелище.



На кадре выше, под одним из окружающих монументов - ещё одна очередь в Мавзолей Мао Цзэдуна (1977-79), куда надо было записываться отдельно. Там внутри два фойе с памятниками, кинозал и Зал Революционных Достижений, а в главном зале Великий Кормчий покоится в хрустальном гробу. Но ещё и к нему прорваться оказалось выше наших сил...



Для тех, кого в мавзолей не пустили, остаётся портрет Мао на самом Тяньаньмэне - Воротах Небесного Спокойствия, по которым и названа площадь. С них председатель провозгласил образование Китайской Народной Республики, поставив точку в истории 24 минских и 10 цинских императоров: ведь за спиной у Мао здесь Запретный город.



Другое его название Гугун появилось лишь в 1925 году, с созданием музея, и означает всего-навсего Бывший Дворец. "При жизни" резиденция, построенная в 1420-х для Чжу Ди и принявшая нынешний облик в 1644-51 годах, для первых Цинов, называлась по-китайски Цзыцзиньчэн, Запретный город, Пурпурный город. Это крупнейший дворцовый комплекс мира: 961 на 753 метра по внутренним берегам рва (который сам 52 метра шириной и глубиной до 6 метров), 72 гектара площади (Московский кремль, для сравнения - 28 гектар) и 980 (хотя обычно говорят - 999) зданий.



Вход сюда, конечно, платный, но не очень дорогой, всего 40 юаней - Партия старается держать главные достопримечательности доступными и для любого работяги, и для иностранных гостей. Более серьёзная проблема - избыток желающих: записывать сюда нужно заранее, через сайт (но хотя бы сделано всё прозрачно и удобно), и в середине ноября билетов не было дня за 2-3. На входе - снова проверки, досмотры, сканирование, тоже весьма дотошное - с нами китайцы переволновались из-за металлической ложки для обуви, которую позже мы называли между собой "тесак".



Ворота Тяньаньмэнь же сильно вынесены за линию рва дорожкой между двумя старыми храмами - в правом теперь ДК Рабочих, а в левый ещё в 1914 года стал парком, с 1928 - имени Сунь Ятсена. Павильоны и Алтарь Земли и Злаков (Шицзитань), однако, стоят в его зелени:



Непосредственно во дворец выводят Умэнь, или Меридиональные ворота. На них можно подняться за дополнительную, и уже куда более изрядную плату, да и в принципе Запретный город включает десятки мест для углублённого знакомства, всяких закоулков, садов, павильонов, музеев - думаю, весь его за целый день не обойти. Устройство при этом типичное для Китая - то есть, очень простое, если подходить к нему математически: в ряд три двора (последний называется Внутренним дворцом), каждый со своими воротами и павильоном на стилобате, а по бокам сады или службы. И всё это с прозрачным символизмом - за Умэнь, например, изгибается Внутренняя Золотая река, а 5 мостиков на ней олицетворяют 5 добродетелей по Конфуцию.



Сами здания довольно наоборазны. Вот например центральный Зал Высшей Гармонии, или Тайхэдянь (1697) - крупнейший в Китае деревянный павильон размером 36 на 64 метра и 37 метров высотой, где проводились официальные приёмы:



На местности же все впечатления забивают толпы, нет - ТОЛПЫ, нет, не так даже - ТОООООЛПЫ, гомон которых слышен за стеной. Поскольку число билетов фиксировано, по сезону меняется лишь время, за которое их разбирают, но не плотность толпы, а базарная толчея совершенно выматывает и отвлекает от созерцания. Добавьте сюда ещё и то, что большинство зданий обнесены заборами, к которым толпа лишь льнёт метрах в 20 от открытых дверей... Но вот например трон императора во Внутреннем дворце, его центральном Зале Небесной Чистоты (Цяньцингун):



Об отдельных зданиях можно почитать, например, у maximus101, на меня же здесь вдруг снизошло осознание, что китайцы никогда не посягнут на Сибирь... Сравнивая хаотичный план и хищный силуэт Московского кремля (Пражского града, Лондонского Тауэра, Каирской цитадели и т.д.) с плавными, гармоничными, геометричными, математически выверенными очертаниями Запретного города, я вдруг понял, как незыблемо в нашей картине мира индоевропейство. Ведь почему пол-человечества говорят на индоевропейских языках? Потому что праиндоевропейцы, кочевники степей перед Кавказом, первыми изобрели колесо и раскатились на нём от Индии до Европы. Создать технологию, покорить кого-то с её помощью, взять его ресурсы и создать ещё более мощную технологию - для цивилизации потребность в экспансии кажется столь же естественной, сколь для существа - потребность есть и дышать. Вот только индоевропейцы, арабы, тюрки - все они усвоили когда-то наследие настоящих цивилизаций. Которые вообще-то формировались не на экспансии, а на космизме - приручении рек, рытье каналов, устройстве рисовых террас на горных склонах. Упорядочивание реальности, превращение враждебного хаоса и комфортную гармонию - для нынешних жителей тех мест это стало средством, но для Египта или Шумера, Хаттусы или долины Инда это была сама суть. Космизм всегда проигрывал экспансии - кроме Китая, Солнце которого взошло на другой стороне Евразии, на гигантской плодородной равнине, отделённый от чего-либо горами, пустынями, морями и тайгой. Когда кочевники стали достаточно сильны для завоевания Китая - оно уже стало синонимом завоевания Китаем: победители неизбежно растворялись среди побеждённых. Китайцы же тысячами лет жили в ощущении, что внешнего мира нет, а даже если есть - то нет в нём ничего хорошего, и надо не стремиться к новым землям, а бесконечно, по мере совершенствования технологий, улучшать свою. И именно поэтому большую часть истории именно Китай был самой развитой страной мира, а теперь лишь оставляет позади одну из своих смут...



Иначе бывало лишь в эпоху "татарских" династий, с опорой на ханьцев стремившихся к расширению границ - как те же Цины. Но они и ощущали Хань своей колонией, а метрополией - родную Маньчжурию. Официальным языком Запретного города оставался маньчжурский (который его жители учили по учебникам и общались кое-как), а самый дальний во Внутреннем Дворце зал Земного Спокойствия (Куннингун) представлял собой единственное маньчжурское святилище - древнее шаманство превратилось в домовую религию Цин, и именно в Куннингуне, например, проходила первая брачная ночь представителей Дома. В основном же Запретный город - действительно город со своими улочками и дворами:



Перед самым выходом - Императорский сад:



Где мне особенно запомнился Павильон Тысяч Осеней, симметричный Павильону Мириад Вёсен...





За последними Вратами Божественной Силы раскинулась целая площадь на мостике через ров и за ней Видовая гора Цзиншань 46 метра высотой, которую насыпали землёй из этого рва и фундаментов - с севера, чтобы прикрыть Запретный город от холодных ветров и злых энергий. В 1644 году на её вершине повесился Чжу Юцзянь - нервный, мнительный и глупый последний император дома Мин, свергать который шли восставшие крестьяне. И генералам обезглавленной империи оставалось лишь позвать на помощь маньчжурскую конницу, заодно признав преемственность маньчжурской династии Цин от чжурчжэньской династии Цзинь. Ваньчуньтин, или Зал Вечной Весны наверху новые хозяева построили в 1650-х, и взойти туда стоит в первую очередь ради панорам Запретного города, над которым разносится гул голосов. Но мы туда подняться не успели...



К западу от Гугуна тянется каскад прудов, на самом южном из которых находится "новый Запретный город" - Чжуннаньхай, резиденция правителей Китая (в разных статусах) после 1911 года. Одноимённые пруды сфотографировать сможет разве что очень высококлассный шпион, так что вот Бэйхай, Северный пруд на одной линии с Видовой горой. Посреди него - Нефритовый остров с Белой Пагодой (1651):



Ещё западнее проходит длинна улица Фую, нас впечатлившая тем, что на ней нельзя стоять - и строгие люди в штатском с понатыканных каждые несколько десятков метров постов следят за непонятливыми. Но рядом с ней, в переулках, такие пейзажи - хутуны подступают к Пекинскому кремлю:



Напоследок переместимся в юго-восточный угол Татарского города, километрах в 3 от Стрелковой башни. Здесь в 2001-03 годах был разбит парк вдоль самого сохранного участка минских стен длиной около 1,5 километров:



Сами стены частью лежат в руинах, какими были они уже в начале ХХ века, а частью - восстановлены. Причём власти тогда развернули целую компанию сдачи кирпичей населением, а около 20% того, что так насобирали, оказалось правда из эпохи Мин. Но надо понимать, что кирпич - лишь облицовка, а внутри это валы прессованной земли:



Замыкает стену единственная сохранившаяся угловая Лисья башня (1436-39), поражающая мощью и величиной. Особенно с угла - на самом деле у неё Г-образный план, однако - во внешний мир глядят 144 амбразуры. Она стала символом взятия Пекина 14-15 июня 1901 года, под конец Боксёрского восстания, войсками Альянса Восьми Держав под командованием русского генерала Николая Линевича, ветерана ещё Кавказской войны. Где-то здесь плечом к плечу врывались в город забайкальские казаки и американские морпехи. Ну, вернее американцы больше красовались, а англичане с другого конца зашли в уже сдавшийся город без боя: в основном Пекин брали тогда русские и японцы, потерявшие убитыми по 30 человек. Дальше началось разграбление, которого даже Запретный город не избежал - такова была кульминация Века Унижений.



Обогнув башню, можно пройти на север ещё пару кварталов. Там, на стилобате другой башни со сторонами по 40 метров, с 1442 года действовала обсерватория, в 1644 году реконструированная с помощью проникших в цинский двор иезуитов. С 1983 года там, конечно же, музей:



А в сгибе стены помещается со всеми путями Центральный вокзал Пекина (1959), одно из 10 Великих Зданий, построенных на 10-летие КНР (эта дата нам встречалась не раз!). Часы на его башне отбивают "Алеет Восток", внутри - наверное, интересные интерьеры, но без билета в китайский вокзал нельзя.



И всё это - точки, максимум пятна. В основном Пекин - это десятки километров вот таких пейзажей, по которым разбросано бессчётное число красот.



И тоненький русский след, о котором, с прилегающими районами - в следующей части.

Обзор поездки и оглавление (или см. в позапрошлой части).

Источник: varandej

уникальные шаблоны и модули для dle