Кошачий прайд
Animals
— Долго я откладывал этот разговор, но деваться некуда. Понимаю, что опасно, но придется наведаться на помойку Туза. Женщин не берем! Пойдем только я и Рыжик.
— И я пойду! — Чернушка сверкнула глазами...
Недавняя жизнь кота Серого была прекрасна, но вполне обыкновенна.
Он жил у интеллигентного одинокого Михаила Ивановича и, как говорится, в ус не дул. Миска полная, диван мягкий, игрушек завались. Опять же, культурный досуг!
Михаил Иванович очень любил читать. Садился в большое уютное кресло, бегал глазами по страницам и молчал. Серому становилось скучно, он залезал на хозяйские колени, ерзал.
— Внимания требуешь? Ну, тогда слушай! — говорил Михаил Иванович, чесал Серого за ухом и начинал читать вслух.
Серый устраивался поудобнее, помуркивал заинтересованно, просвещался…
*****
А потом хозяин умер. Тихо, спокойно ушел на свою людскую радугу. Серый остался один.
Сидеть в опустевшей квартире, покрываться пылью и ждать у моря погоды смысла не было. Поэтому кот, когда в очередной раз открылась дверь и вошли какие-то незнакомцы, просочился в подъезд и отправился искать лучшей доли.
Так обычно поступали герои книг, если на старом месте становилось невмоготу.
Улица встретила Серого теплом, солнцем и запахами. Он даже ошалел немного. Из окна квартиры все казалось не таким ярким.
— Ладно, будем пробовать этот мир на вкус, — пробормотал кот себе под нос и откусил травинку.
— Дядя, ты голодный? — пискнули сбоку.
Серый обернулся, травинка игриво торчала изо рта. На него смотрел рыжий котенок-подросток. Тощий, нескладный, любопытный.
— Знакомлюсь с реалиями, — пояснил Серый.
— Чего? — зеленые глаза котенка округлились. — Ты с кем это, дядя, разговариваешь?
«Фу ты, ну ты! — подумал Серый. — Излагаю, как по писаному. Ребенок меня не понял. Проще надо быть».
— Давно на улице не был. Привыкаю.
— А... — в этот раз котенок вроде понял. — Я подумал, ты кушать хочешь. Я вот очень хочу. Давай вместе охотиться!
— На кого? — удивился Серый.
— Ну, на мышей, на птиц или на эти... На объедки!
«Бедный ребятенок, — пожалел котенка Серый. — Голодный. Да и я хорош. Сбежал, а как прокормиться, не подумал. Придется в памяти порыться, вспомнить, как я до Михаила Ивановича жил».
Кот принялся вспоминать…
Михаил Иванович подобрал Серого, когда тот был уже вполне взрослым, отпетым бездомышем.
Близилась осень, холодало, и оголодавший Серый тогда попытался бесцеремонно вытащить из сумки Михаила Ивановича цепочку сосисок.
Действовал нагло, поэтому был схвачен. Ждал наказания, а получилось совсем наоборот. Михаил Иванович его тогда пожалел и домой взял.
Эх... Как в прошлой жизни все было.
Серый вздохнул. Посмотрел на котенка. Тот сидел, вожделенно смотрел на Серого, подрагивал хвостиком-морковкой.
— Ладно, пойдем. Покажешь заодно, где у вас тут охотятся. Звать-то тебя как?
— Не знаю, — отозвался котенок. — Мамка имя дать не успела, сгинула. А на улице кто как зовет. Иногда Рыжик, иногда «Брысь отсюдова, зараза!». Но это длинно. Рыжик лучше.
— Меня Серым зови. А то дядя как-то нелепо, — велел Серый и усмехнулся в усы.
Знакомо ему все это. Сам таким же был. Потом заматерел, чтобы выжить, а после Михаил Иванович в жизни случился...
Тем временем они почти подошли к помойке.
— Вот! Козырная мусорка! — Рыжик гордо обвел пахучие баки взглядом. — Тут большая охота! Только здесь Туз хозяин. Его бояться надо.
— Туз – это кто?
— Пес местный. Ух, и злющий! Говорят, котят на обед пачками ест! — хвост Рыжика завибрировал.
— Так ты меня телохранителем позвал! — догадался Серый.
Рыжик потупился:
— Нет, просто вдвоем не так страшно. Остальные коты меня гонят. Говорят, что нахлебники им не требуются.
— Ладно уж, — смилостивился Серый. — Не трусь, Рыжик! Пойдем на твою «козырную мусорку».
*****
Но, к их счастью, пса на месте не оказалось. Вместо него возле баков обнаружилась кошка. Спина черная, тощая, глаза желтые, грустные, живот на шарик воздушный похож.
— Чернушка, ты чего здесь забыла? — поразился Рыжик. — С жизнью расстаться хочешь? Туз явится, от тебя даже коготков не оставит.
— Да и пусть! — вздохнула Чернушка. — Устала я, сил никаких нет! В подвале устроилась – дворник выгнал. В кустах – ворона напала, чуть без глаза не оставила. В подъезд сунулась, так меня бабка палкой огрела. Не могу больше... Нечего мне терять.
— Ты это прекрати! — выступил вперед Серый. — У меня вот хозяин умер, я и то погибать не намерен. А она раскисла! Тебе о детях думать надо!
Он кивнул на круглый кошачий живот.
— Вот я о них и думаю! — глаза у Чернушки стали злыми. — Не надо им на этот свет рождаться. Мучиться только! Если люди не прибьют или не утопят, если собаки не загрызут, то что их ждет-то? Голод, холод, страх!
— Дядя, то есть, Серый, давай мы Чернушку с собой возьмем. Ей одной и правда тяжело, — взмолился Рыжик.
— Да куда возьмем-то? Я теперь, как и вы, бездомный. Хозяина у меня нет. Жилплощади тоже.
— А мы место найдем! — замельтешил Рыжик туда-сюда.
— Сядь ты, в глазах рябит! — приказал Серый и задумался.
Помнится, хозяин, пока жив был, возил Серого в клинику, а по дороге, чтобы тот в переноске не шибко орал, ему достопримечательности показывал. Да не просто показывал, а с историями...
Родной голос зазвучал в голове:
— Видишь развалины за забором? Это мой бывший дом. Жил я тут в коммуналке долгое время. Потом коммуналку расселили. Мне повезло: в этом же районе квартиру дали. А то я очень переезжать не хотел.
Дом сперва снести хотели, потом отремонтировать и продать решили. В итоге забором обнесли да и забыли. Вот и торчит он до сих пор гнилым зубом. Сам разваливается от времени...
После этого Михаил Иванович замолчал, опустил глаза, вздохнул. Серый сразу понял – слезы прячет. Растрогала его эта заброшка. А чего в ней особенного?
Тогда Серый этот дом невольно запомнил, а вот сейчас пригодилось! Недалеко, и подвал имеется. Затаиться есть где. А что дальше? Это уже они потом решат по обстоятельствам.
— Пошли, банда! — скомандовал он. — Знаю я подходящее место...
*****
Дом так густо зарос ивняком и травой, что убежище из него получилось на славу. В подвале было на удивление сухо и пусто. Как никто до сих пор не занял? Просто удивительно!
— Ох, мамочка-кошка! — восхитилась Чернушка. — Хорошо, тихо, крыша над головой. Нас отсюда точно не попрут?
— Не попрут! Сто лет эта развалина никому не нужна, — успокоил Серый.
— А еду мы тебе приносить будем! — пообещал Рыжик. — Я охотиться научусь, стану добытчиком!
Серый с сомнением посмотрел на тощего подростка, но промолчал...
Переменчивый июнь сменился жарким июлем, и в кошачьем убежище тоже наступила горячая пора.
Чернушка родила четверых котят. Все как один – вылитая мамка. Черненькие, в белых носочках. Три пацана и одна девчушка.
Рыжик гордился так, словно он сам их на свет произвел:
— Серый, ну ты смотри, какая красотища получилась! Особенно девочка! Принцесса с розовым носиком.
— А ты у нас поэт, оказывается! — ворчал Серый, для которого котята были похожи, словно семечки из одного подсолнуха. — Ладно, пойдем за едой. Чернушке хорошо кушать нужно, а то эта «красотища» все силы из нее высосала.
— Пошли, — соглашался Рыжик. — Заодно крыс душить научишь. Последняя от меня ушла, да еще и обернулась. Спасибо, что язык не показала!
— Не лез бы ты к крысам. Мал еще!
— Сам говоришь, Чернушку кормить от пуза надо. А крыса – это жирно и питательно! — парировал Рыжик.
Серый вздыхал, но учил. Заодно и сам вспоминал. Долго он был домашним, отвык пропитание добывать. Ну да ничего, такое не забывается. В генах живет!
На помойку Туза они больше не ходили. Нечего судьбу искушать. Вокруг все цветет, живет, пищит, чирикает. С голоду не помрешь, если лапы откуда надо растут!
Рыжик учеником был толковым. С крысами пока не получалось. Зато пичужек ловил – залюбуешься.
Никогда они с охоты пустыми не возвращались. Котята росли, Чернушка потихоньку в себя приходила. Даже слегка поправилась. И затосковала.
— Мужчины, может, вы за ребятней приглядите, а я ненадолго выйду на воздух, лапы разомну?
— Иди! — отпускал Рыжик.
— Только аккуратней там, — ворчал Серый.
И Чернушка уходила в лето. Сперва ненадолго. Но чем старше становились детишки, тем длиннее делались ее отлучки.
Иногда кошка приносила добычу. Но в тот августовский вечер она вернулась с подружкой. Испуганной, молчаливой и пузатой...
*****
На немой вопрос Серого Чернушка отчиталась:
— Это Дымка! Некуда ей идти! Вот я и предложила к нам. Пообещала, что у нас начальник толковый, пропасть не даст!
— Думаешь, тебе лесть поможет? Холода наступят, чем питаться будем? Подружайку твою слопаем? — нахмурился Серый.
Но Чернушка разглядела сочувствие в его глазах. Подтолкнула Дымку.
— Шутит он, не бойся!
— Не шучу! — возмутился Серый. — А прикидываю.
— Я буду охотиться еще больше! — вскочил Рыжик.
— И я буду! — добавила Чернушка. — И с котятами помогу. Пусть остается. Не выгонишь же ты беременную женщину?
— Ох, хитрая, — сдался Серый. — Конечно, не выгоню. Придумаем что-нибудь...
И Дымка осталась. Тихая кошка. Не чета Чернушке. Та говорливая, острая на язык, боевая.
А Дымка, словно облачко пуховое: мягонькая, нежная, добрая. Котят Чернушкиных приласкает, умоет, они у нее под боком и дремлют, пока мамки нет.
— Вот это няньку я нашла! — радовалась Чернушка.
Серый тоже смотрел на свою кошачью коммуналку и невольно улыбался. Хорошо все сложилось...
Если бы не грядущая зима. Как-то они ее переживут? Особенно малышня.
Ну да ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. А за порогом еще маячит самый хвостик лета...
*****
Дымка родила троих. В отличие от похожей на туман мамки, все трое пацанов получились самыми обыкновенными: полосатыми.
— Надеюсь, это последнее пополнение в нашем семействе, — вздохнул тогда Серый. И ошибся...
Вскоре явилась Пестрая!
Природа уже пожелтела, скукожилась, тронутая осенью. Заморосило, похолодало. И вот одним дождливым вечером нарисовалась она. Совершенно мокрая и сердитая.
— Привет, ребята! Снаружи дрянь! — заявила Пестрая, ввалившись в подвальное окошко. — Бабку пустите обсохнуть?
Серый пригляделся – и правда бабулька. Спина провисла, хвост лысый, одно ухо черное, серебром подернуто. Второе рыжее – на нем седины не видать.
А вот глаза янтарные боевые, смешливые. Вообще, забавная кошка – вся словно из заплаток.
— Чего уставился, мордатый? Ты здесь, что ли, за главного? — Пестрая подмигнула. — Тогда давай свой вердикт! Возьмете бабушку в компанию?
— Возьмем! — не выдержал добрый Рыжик. — Правда же, Серый?
— Да уж не прогоним, — проворчал тот. — Только вот что, бабушка, сытой жизни не обещаю. Сама видишь, у нас ребятни много.
— Не боись! — успокоила Пестрая. — Я не нахлебничать пришла. Помогу! И с котятами, и с охотой. Просто одной выживать тяжело, вот и решила к вам присоседиться.
— А как вы про нас узнали? — полюбопытствовал Рыжик.
— Сорока на хвосте принесла. Я ей этот хвост выдрать хотела, а она и говорит: «Совсем, старая, берега попутала! На кого лезешь? Тебе бы в тепле сидеть, песни мурчать. Вот сейчас как тюкну по темечку».
«Негде мне мурчать! А есть охота!» — говорю я. Она меня тогда и надоумила. Наверное, чтобы я от нее отвязалась. «Сходи, — говорит, — бабка, к заброшке. Там цельное кошачье общежитие. Может, не прогонят».
Вот я и пришла.
— Ох, не знаю, к добру ли? — подала голос Дымка.
Все удивились, редко она высказывалась. А тут на тебе. Против Пестрой хвост подняла.
Но, как оказалось, напрасно...
*****
Охотилась Пестрая для старушки очень даже неплохо. Остальным не уступала. Вот только еды становилось с каждым днем все меньше.
В октябре зима уже силы свои пробовала. Дышала морозом по утрам, смешивала снег с дождем.
Мышки попрятались, птички на юга рванули. И вот однажды, когда улов получился совсем скудным, Серый объявил собрание.
— Долго я откладывал этот разговор, но деваться некуда. Понимаю, что опасно, но придется наведаться на помойку Туза. Женщин не берем! Пойдем только я и Рыжик.
— Ишь какой деловой! — возмутилась Пестрая. — Я тебе что, блоха какая? Берем–не берем! Сама пойду!
— И я пойду! — Чернушка сверкнула глазами.
Разубедить женщин у Серого не вышло. Поэтому оставили Дымку следить за котятами, а сами двинули к «козырной мусорке».
Туз был в этот раз на месте. Стоял, упершись короткими кривыми лапами в землю, скалил зубастую пасть, рычал басовито. Вроде не крупный, а страшный. Приземистый, грудь широкая, в глазах злоба.
— Пошли прочь, побирушки!
— Ох ты ж, кубик бульонный! — мяукнула Пестрая. — Царек помоечный. Да кто тебя боится? Ты меня догони сперва на своих кривульках, а потом угрожай!
Туз купился. Рванул за Пестрой, роняя слюну. Та вскарабкалась на дерево.
Коты бросились к бакам. Серому повезло: из одного пакета торчал ароматный рыбий хвост. Он ухватился за него. Но вытащить не успел.
Туз быстро понял, что его взяли на слабо. Вернулся и увидел: добро разворовывают!
Серый услышал рык, а потом получил такую затрещину, что отлетел в сторону и грянулся об асфальт. Мир выключился...
*****
Очнулся в кустах. Болел бок, трещала голова. Он застонал и вспомнил:
— Рыба!
— Здрасьте-мордасти, — раздалось рядышком. — Про рыбу забудь.
Серый повернулся, увидел Пеструю.
— Чернушке спасибо скажи. Пока тебя Туз летать учил, она успела провианта чуток натырить, — успокоила та.
— Ох, спасибо... — простонал Серый. — Помойка для нас теперь точно закрыта. Тузик начеку будет. Где же еду-то брать?
— Встать можешь, охотничек? — спросила Пестрая. — Домой надо как-то доковылять. Там твоим лечением займемся, кормить станем с ложечки.
Будешь у нас, как царь зверей, хозяин прайда. Львы обычно только и делают, что лежат, а львицы вокруг них пляшут.
Она говорила, а сама помогала Серому подняться.
— Паршивый из меня царь зверей, — вздохнул тот. — Защитить не могу, где пищу добыть – не знаю.
— Не прибедняйся, — велела Пестрая. — Ты нам дом нашел, Рыжика охотиться научил, Чернушку с ребятами спас, Дымку приютил, меня не прогнал! А трудности... У всех они бывают и проходят. И наши пройдут.
К счастью, она оказалась права...
*****
В самом конце октября вечером в заброшенный дом явились школьники.
— Только их нам и не хватало! — осерчала Пестрая. — Сидите тихо, а я пойду послушаю, послежу.
И она нырнула в темноту, ведомая тихими голосами.
Школьников оказалось трое: два пацана и девчонка. На вид – лет двенадцати. Зачем они явились в темную заброшку, Пестрая скоро поняла.
— Фонари не зажигать, — прошептал один из мальчишек. — Во-первых, с улицы увидят, полицию вызовут, по шапке дадут. А во-вторых, хочу проверить, правду ли говорят, что тут призраки водятся.
— Чушь собачья! — отозвался второй.
— А вдруг... — испуганно усомнился девчачий голос.
— Да брось ты, Машка! Пора прекращать в сказки верить.
Что-то упало, звякнуло. Машка взвизгнула. Один из пацанов отскочил назад и наступил Пестрой на хвост.
— А-а-а-у! — заорала она почти по-человечьи.
Мальчишка, жаждавший знакомства с призраками, рванул наутек, ругаясь и падая. Второй остался на месте.
— Маша? — дрожащим голосом позвал он. — Маша, ты где?
— Тут я! — ответили из темноты шепотом.
— Возьми меня за руку, пойдем отсюда.
— А кто кричал-то? Надо посмотреть.
— С ума сошла!
Зажегся фонарик, забегал по полу луч. Пестрая метнулась от него в сторону, но опоздала. Ее заметили.
— Да это же просто кошка, — облегченно выдохнула Маша. — Кис-кис-кис...
И тут Пестрой пришла в голову идея:
«Девчонка вроде нормальная. Парень, конечно, пожиже, но вроде тоже ничего. А приведу-ка я их к нашим. Может, возьмут кого. Терять все равно нечего. Зима идет!»
И она муркнула, махнула пятнистым хвостом, словно подзывая. Маша пошла за ней.
— Куда ты? — заканючил пацан, но двинулся следом.
— Ты чего, Вовка, кошку боишься? — поддела девчонка.
«Хорошая школота попалась, — подумала Пестрая. — Им еще есть дело до кошек. Девчонке-то точно. Ну а парню, похоже, девочка нравится. Так что будет ради нее стараться...»
*****
Наконец, они пришли.
— Ох, какие замечательные! — Маша чуть не запрыгала, увидев котят.
— Кошки как кошки, — проворчал Вовка.
— Бедненькие, бездомные. Холодно им, кушать хочется, — причитала тем временем Маша. — А вон тот вообще несчастный. Раненый. Надо что-то делать.
— Ты их всех домой взять предлагаешь?
— Я предлагаю им найти хозяев, волонтерам позвонить. Нельзя их здесь оставлять, — заявила Маша и добавила: — Ну, пожалуйста!
Этим она сразила Вовку наповал. Ему так хотелось выглядеть героем в ее глазах!
Он кивнул:
— Маш, только давай завтра! До утра никуда они не денутся.
— Наверное, — согласилась та.
А потом пообещала кошачьему племени:
— Мы вас отсюда вытащим!
После чего они с Вовкой ушли.
— Что это было? — поинтересовалась Чернушка.
— Шанс! — ответила Пестрая.
— Похоже, конец нашему прайду, — подвел итог Серый. — Наверное, это к лучшему. Новая жизнь грядет...
*****
Он оказался прав. Маша не обманула. Они с Вовкой позвонили волонтерам, побеседовали с соседями. И в старой заброшке начались перемены.
Дымку с малышней отправили в приют. Туда же поехал Рыжик.
— Вот те на, я думал, тебя первым усыновят, — удивлялся Серый. — Молодой, красивый. Ну ничего, ты там не задержишься. Встретишь своего человека.
Чернушку забрала колоритная дама. Макияж тяжелый, пальцы в перстнях, голос низкий, таинственный, аромат душный.
— Всегда мечтала о черной кошке, — заявила она. — Только вот свою никак встретить не могла, а эта прямо в душу смотрит!
Котята в белых носочках тоже не засиделись без хозяев. Одного взял Вовка.
А вот Серый... Он-то был готов к приюту. Но Маша что-то в нем разглядела.
— Этот ко мне пойдет. Боевой товарищ!
И наконец, Пестрая. Ее приютил старенький дед Иван:
— Для меня кошка! — объяснил он. — Считай, ровесница. Молодую-то животинку в моем возрасте брать безответственно. А вот такую бабусю – самое то! Будем о жизни беседовать.
Вот так вот и закончилась история кошачьего прайда. Для кого-то обретением дома, для кого-то надеждой на лучшее.
И надо сказать, вовремя. Весной старую развалину все же снесли. Давно пора было расчистить место под что-то новое!
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
— Долго я откладывал этот разговор, но деваться некуда. Понимаю, что опасно, но придется наведаться на помойку Туза. Женщин не берем! Пойдем только я и Рыжик.
— И я пойду! — Чернушка сверкнула глазами...
Недавняя жизнь кота Серого была прекрасна, но вполне обыкновенна.
Он жил у интеллигентного одинокого Михаила Ивановича и, как говорится, в ус не дул. Миска полная, диван мягкий, игрушек завались. Опять же, культурный досуг!
Михаил Иванович очень любил читать. Садился в большое уютное кресло, бегал глазами по страницам и молчал. Серому становилось скучно, он залезал на хозяйские колени, ерзал.
— Внимания требуешь? Ну, тогда слушай! — говорил Михаил Иванович, чесал Серого за ухом и начинал читать вслух.
Серый устраивался поудобнее, помуркивал заинтересованно, просвещался…
*****
А потом хозяин умер. Тихо, спокойно ушел на свою людскую радугу. Серый остался один.
Сидеть в опустевшей квартире, покрываться пылью и ждать у моря погоды смысла не было. Поэтому кот, когда в очередной раз открылась дверь и вошли какие-то незнакомцы, просочился в подъезд и отправился искать лучшей доли.
Так обычно поступали герои книг, если на старом месте становилось невмоготу.
Улица встретила Серого теплом, солнцем и запахами. Он даже ошалел немного. Из окна квартиры все казалось не таким ярким.
— Ладно, будем пробовать этот мир на вкус, — пробормотал кот себе под нос и откусил травинку.
— Дядя, ты голодный? — пискнули сбоку.
Серый обернулся, травинка игриво торчала изо рта. На него смотрел рыжий котенок-подросток. Тощий, нескладный, любопытный.
— Знакомлюсь с реалиями, — пояснил Серый.
— Чего? — зеленые глаза котенка округлились. — Ты с кем это, дядя, разговариваешь?
«Фу ты, ну ты! — подумал Серый. — Излагаю, как по писаному. Ребенок меня не понял. Проще надо быть».
— Давно на улице не был. Привыкаю.
— А... — в этот раз котенок вроде понял. — Я подумал, ты кушать хочешь. Я вот очень хочу. Давай вместе охотиться!
— На кого? — удивился Серый.
— Ну, на мышей, на птиц или на эти... На объедки!
«Бедный ребятенок, — пожалел котенка Серый. — Голодный. Да и я хорош. Сбежал, а как прокормиться, не подумал. Придется в памяти порыться, вспомнить, как я до Михаила Ивановича жил».
Кот принялся вспоминать…
Михаил Иванович подобрал Серого, когда тот был уже вполне взрослым, отпетым бездомышем.
Близилась осень, холодало, и оголодавший Серый тогда попытался бесцеремонно вытащить из сумки Михаила Ивановича цепочку сосисок.
Действовал нагло, поэтому был схвачен. Ждал наказания, а получилось совсем наоборот. Михаил Иванович его тогда пожалел и домой взял.
Эх... Как в прошлой жизни все было.
Серый вздохнул. Посмотрел на котенка. Тот сидел, вожделенно смотрел на Серого, подрагивал хвостиком-морковкой.
— Ладно, пойдем. Покажешь заодно, где у вас тут охотятся. Звать-то тебя как?
— Не знаю, — отозвался котенок. — Мамка имя дать не успела, сгинула. А на улице кто как зовет. Иногда Рыжик, иногда «Брысь отсюдова, зараза!». Но это длинно. Рыжик лучше.
— Меня Серым зови. А то дядя как-то нелепо, — велел Серый и усмехнулся в усы.
Знакомо ему все это. Сам таким же был. Потом заматерел, чтобы выжить, а после Михаил Иванович в жизни случился...
Тем временем они почти подошли к помойке.
— Вот! Козырная мусорка! — Рыжик гордо обвел пахучие баки взглядом. — Тут большая охота! Только здесь Туз хозяин. Его бояться надо.
— Туз – это кто?
— Пес местный. Ух, и злющий! Говорят, котят на обед пачками ест! — хвост Рыжика завибрировал.
— Так ты меня телохранителем позвал! — догадался Серый.
Рыжик потупился:
— Нет, просто вдвоем не так страшно. Остальные коты меня гонят. Говорят, что нахлебники им не требуются.
— Ладно уж, — смилостивился Серый. — Не трусь, Рыжик! Пойдем на твою «козырную мусорку».
*****
Но, к их счастью, пса на месте не оказалось. Вместо него возле баков обнаружилась кошка. Спина черная, тощая, глаза желтые, грустные, живот на шарик воздушный похож.
— Чернушка, ты чего здесь забыла? — поразился Рыжик. — С жизнью расстаться хочешь? Туз явится, от тебя даже коготков не оставит.
— Да и пусть! — вздохнула Чернушка. — Устала я, сил никаких нет! В подвале устроилась – дворник выгнал. В кустах – ворона напала, чуть без глаза не оставила. В подъезд сунулась, так меня бабка палкой огрела. Не могу больше... Нечего мне терять.
— Ты это прекрати! — выступил вперед Серый. — У меня вот хозяин умер, я и то погибать не намерен. А она раскисла! Тебе о детях думать надо!
Он кивнул на круглый кошачий живот.
— Вот я о них и думаю! — глаза у Чернушки стали злыми. — Не надо им на этот свет рождаться. Мучиться только! Если люди не прибьют или не утопят, если собаки не загрызут, то что их ждет-то? Голод, холод, страх!
— Дядя, то есть, Серый, давай мы Чернушку с собой возьмем. Ей одной и правда тяжело, — взмолился Рыжик.
— Да куда возьмем-то? Я теперь, как и вы, бездомный. Хозяина у меня нет. Жилплощади тоже.
— А мы место найдем! — замельтешил Рыжик туда-сюда.
— Сядь ты, в глазах рябит! — приказал Серый и задумался.
Помнится, хозяин, пока жив был, возил Серого в клинику, а по дороге, чтобы тот в переноске не шибко орал, ему достопримечательности показывал. Да не просто показывал, а с историями...
Родной голос зазвучал в голове:
— Видишь развалины за забором? Это мой бывший дом. Жил я тут в коммуналке долгое время. Потом коммуналку расселили. Мне повезло: в этом же районе квартиру дали. А то я очень переезжать не хотел.
Дом сперва снести хотели, потом отремонтировать и продать решили. В итоге забором обнесли да и забыли. Вот и торчит он до сих пор гнилым зубом. Сам разваливается от времени...
После этого Михаил Иванович замолчал, опустил глаза, вздохнул. Серый сразу понял – слезы прячет. Растрогала его эта заброшка. А чего в ней особенного?
Тогда Серый этот дом невольно запомнил, а вот сейчас пригодилось! Недалеко, и подвал имеется. Затаиться есть где. А что дальше? Это уже они потом решат по обстоятельствам.
— Пошли, банда! — скомандовал он. — Знаю я подходящее место...
*****
Дом так густо зарос ивняком и травой, что убежище из него получилось на славу. В подвале было на удивление сухо и пусто. Как никто до сих пор не занял? Просто удивительно!
— Ох, мамочка-кошка! — восхитилась Чернушка. — Хорошо, тихо, крыша над головой. Нас отсюда точно не попрут?
— Не попрут! Сто лет эта развалина никому не нужна, — успокоил Серый.
— А еду мы тебе приносить будем! — пообещал Рыжик. — Я охотиться научусь, стану добытчиком!
Серый с сомнением посмотрел на тощего подростка, но промолчал...
Переменчивый июнь сменился жарким июлем, и в кошачьем убежище тоже наступила горячая пора.
Чернушка родила четверых котят. Все как один – вылитая мамка. Черненькие, в белых носочках. Три пацана и одна девчушка.
Рыжик гордился так, словно он сам их на свет произвел:
— Серый, ну ты смотри, какая красотища получилась! Особенно девочка! Принцесса с розовым носиком.
— А ты у нас поэт, оказывается! — ворчал Серый, для которого котята были похожи, словно семечки из одного подсолнуха. — Ладно, пойдем за едой. Чернушке хорошо кушать нужно, а то эта «красотища» все силы из нее высосала.
— Пошли, — соглашался Рыжик. — Заодно крыс душить научишь. Последняя от меня ушла, да еще и обернулась. Спасибо, что язык не показала!
— Не лез бы ты к крысам. Мал еще!
— Сам говоришь, Чернушку кормить от пуза надо. А крыса – это жирно и питательно! — парировал Рыжик.
Серый вздыхал, но учил. Заодно и сам вспоминал. Долго он был домашним, отвык пропитание добывать. Ну да ничего, такое не забывается. В генах живет!
На помойку Туза они больше не ходили. Нечего судьбу искушать. Вокруг все цветет, живет, пищит, чирикает. С голоду не помрешь, если лапы откуда надо растут!
Рыжик учеником был толковым. С крысами пока не получалось. Зато пичужек ловил – залюбуешься.
Никогда они с охоты пустыми не возвращались. Котята росли, Чернушка потихоньку в себя приходила. Даже слегка поправилась. И затосковала.
— Мужчины, может, вы за ребятней приглядите, а я ненадолго выйду на воздух, лапы разомну?
— Иди! — отпускал Рыжик.
— Только аккуратней там, — ворчал Серый.
И Чернушка уходила в лето. Сперва ненадолго. Но чем старше становились детишки, тем длиннее делались ее отлучки.
Иногда кошка приносила добычу. Но в тот августовский вечер она вернулась с подружкой. Испуганной, молчаливой и пузатой...
*****
На немой вопрос Серого Чернушка отчиталась:
— Это Дымка! Некуда ей идти! Вот я и предложила к нам. Пообещала, что у нас начальник толковый, пропасть не даст!
— Думаешь, тебе лесть поможет? Холода наступят, чем питаться будем? Подружайку твою слопаем? — нахмурился Серый.
Но Чернушка разглядела сочувствие в его глазах. Подтолкнула Дымку.
— Шутит он, не бойся!
— Не шучу! — возмутился Серый. — А прикидываю.
— Я буду охотиться еще больше! — вскочил Рыжик.
— И я буду! — добавила Чернушка. — И с котятами помогу. Пусть остается. Не выгонишь же ты беременную женщину?
— Ох, хитрая, — сдался Серый. — Конечно, не выгоню. Придумаем что-нибудь...
И Дымка осталась. Тихая кошка. Не чета Чернушке. Та говорливая, острая на язык, боевая.
А Дымка, словно облачко пуховое: мягонькая, нежная, добрая. Котят Чернушкиных приласкает, умоет, они у нее под боком и дремлют, пока мамки нет.
— Вот это няньку я нашла! — радовалась Чернушка.
Серый тоже смотрел на свою кошачью коммуналку и невольно улыбался. Хорошо все сложилось...
Если бы не грядущая зима. Как-то они ее переживут? Особенно малышня.
Ну да ладно, проблемы надо решать по мере их поступления. А за порогом еще маячит самый хвостик лета...
*****
Дымка родила троих. В отличие от похожей на туман мамки, все трое пацанов получились самыми обыкновенными: полосатыми.
— Надеюсь, это последнее пополнение в нашем семействе, — вздохнул тогда Серый. И ошибся...
Вскоре явилась Пестрая!
Природа уже пожелтела, скукожилась, тронутая осенью. Заморосило, похолодало. И вот одним дождливым вечером нарисовалась она. Совершенно мокрая и сердитая.
— Привет, ребята! Снаружи дрянь! — заявила Пестрая, ввалившись в подвальное окошко. — Бабку пустите обсохнуть?
Серый пригляделся – и правда бабулька. Спина провисла, хвост лысый, одно ухо черное, серебром подернуто. Второе рыжее – на нем седины не видать.
А вот глаза янтарные боевые, смешливые. Вообще, забавная кошка – вся словно из заплаток.
— Чего уставился, мордатый? Ты здесь, что ли, за главного? — Пестрая подмигнула. — Тогда давай свой вердикт! Возьмете бабушку в компанию?
— Возьмем! — не выдержал добрый Рыжик. — Правда же, Серый?
— Да уж не прогоним, — проворчал тот. — Только вот что, бабушка, сытой жизни не обещаю. Сама видишь, у нас ребятни много.
— Не боись! — успокоила Пестрая. — Я не нахлебничать пришла. Помогу! И с котятами, и с охотой. Просто одной выживать тяжело, вот и решила к вам присоседиться.
— А как вы про нас узнали? — полюбопытствовал Рыжик.
— Сорока на хвосте принесла. Я ей этот хвост выдрать хотела, а она и говорит: «Совсем, старая, берега попутала! На кого лезешь? Тебе бы в тепле сидеть, песни мурчать. Вот сейчас как тюкну по темечку».
«Негде мне мурчать! А есть охота!» — говорю я. Она меня тогда и надоумила. Наверное, чтобы я от нее отвязалась. «Сходи, — говорит, — бабка, к заброшке. Там цельное кошачье общежитие. Может, не прогонят».
Вот я и пришла.
— Ох, не знаю, к добру ли? — подала голос Дымка.
Все удивились, редко она высказывалась. А тут на тебе. Против Пестрой хвост подняла.
Но, как оказалось, напрасно...
*****
Охотилась Пестрая для старушки очень даже неплохо. Остальным не уступала. Вот только еды становилось с каждым днем все меньше.
В октябре зима уже силы свои пробовала. Дышала морозом по утрам, смешивала снег с дождем.
Мышки попрятались, птички на юга рванули. И вот однажды, когда улов получился совсем скудным, Серый объявил собрание.
— Долго я откладывал этот разговор, но деваться некуда. Понимаю, что опасно, но придется наведаться на помойку Туза. Женщин не берем! Пойдем только я и Рыжик.
— Ишь какой деловой! — возмутилась Пестрая. — Я тебе что, блоха какая? Берем–не берем! Сама пойду!
— И я пойду! — Чернушка сверкнула глазами.
Разубедить женщин у Серого не вышло. Поэтому оставили Дымку следить за котятами, а сами двинули к «козырной мусорке».
Туз был в этот раз на месте. Стоял, упершись короткими кривыми лапами в землю, скалил зубастую пасть, рычал басовито. Вроде не крупный, а страшный. Приземистый, грудь широкая, в глазах злоба.
— Пошли прочь, побирушки!
— Ох ты ж, кубик бульонный! — мяукнула Пестрая. — Царек помоечный. Да кто тебя боится? Ты меня догони сперва на своих кривульках, а потом угрожай!
Туз купился. Рванул за Пестрой, роняя слюну. Та вскарабкалась на дерево.
Коты бросились к бакам. Серому повезло: из одного пакета торчал ароматный рыбий хвост. Он ухватился за него. Но вытащить не успел.
Туз быстро понял, что его взяли на слабо. Вернулся и увидел: добро разворовывают!
Серый услышал рык, а потом получил такую затрещину, что отлетел в сторону и грянулся об асфальт. Мир выключился...
*****
Очнулся в кустах. Болел бок, трещала голова. Он застонал и вспомнил:
— Рыба!
— Здрасьте-мордасти, — раздалось рядышком. — Про рыбу забудь.
Серый повернулся, увидел Пеструю.
— Чернушке спасибо скажи. Пока тебя Туз летать учил, она успела провианта чуток натырить, — успокоила та.
— Ох, спасибо... — простонал Серый. — Помойка для нас теперь точно закрыта. Тузик начеку будет. Где же еду-то брать?
— Встать можешь, охотничек? — спросила Пестрая. — Домой надо как-то доковылять. Там твоим лечением займемся, кормить станем с ложечки.
Будешь у нас, как царь зверей, хозяин прайда. Львы обычно только и делают, что лежат, а львицы вокруг них пляшут.
Она говорила, а сама помогала Серому подняться.
— Паршивый из меня царь зверей, — вздохнул тот. — Защитить не могу, где пищу добыть – не знаю.
— Не прибедняйся, — велела Пестрая. — Ты нам дом нашел, Рыжика охотиться научил, Чернушку с ребятами спас, Дымку приютил, меня не прогнал! А трудности... У всех они бывают и проходят. И наши пройдут.
К счастью, она оказалась права...
*****
В самом конце октября вечером в заброшенный дом явились школьники.
— Только их нам и не хватало! — осерчала Пестрая. — Сидите тихо, а я пойду послушаю, послежу.
И она нырнула в темноту, ведомая тихими голосами.
Школьников оказалось трое: два пацана и девчонка. На вид – лет двенадцати. Зачем они явились в темную заброшку, Пестрая скоро поняла.
— Фонари не зажигать, — прошептал один из мальчишек. — Во-первых, с улицы увидят, полицию вызовут, по шапке дадут. А во-вторых, хочу проверить, правду ли говорят, что тут призраки водятся.
— Чушь собачья! — отозвался второй.
— А вдруг... — испуганно усомнился девчачий голос.
— Да брось ты, Машка! Пора прекращать в сказки верить.
Что-то упало, звякнуло. Машка взвизгнула. Один из пацанов отскочил назад и наступил Пестрой на хвост.
— А-а-а-у! — заорала она почти по-человечьи.
Мальчишка, жаждавший знакомства с призраками, рванул наутек, ругаясь и падая. Второй остался на месте.
— Маша? — дрожащим голосом позвал он. — Маша, ты где?
— Тут я! — ответили из темноты шепотом.
— Возьми меня за руку, пойдем отсюда.
— А кто кричал-то? Надо посмотреть.
— С ума сошла!
Зажегся фонарик, забегал по полу луч. Пестрая метнулась от него в сторону, но опоздала. Ее заметили.
— Да это же просто кошка, — облегченно выдохнула Маша. — Кис-кис-кис...
И тут Пестрой пришла в голову идея:
«Девчонка вроде нормальная. Парень, конечно, пожиже, но вроде тоже ничего. А приведу-ка я их к нашим. Может, возьмут кого. Терять все равно нечего. Зима идет!»
И она муркнула, махнула пятнистым хвостом, словно подзывая. Маша пошла за ней.
— Куда ты? — заканючил пацан, но двинулся следом.
— Ты чего, Вовка, кошку боишься? — поддела девчонка.
«Хорошая школота попалась, — подумала Пестрая. — Им еще есть дело до кошек. Девчонке-то точно. Ну а парню, похоже, девочка нравится. Так что будет ради нее стараться...»
*****
Наконец, они пришли.
— Ох, какие замечательные! — Маша чуть не запрыгала, увидев котят.
— Кошки как кошки, — проворчал Вовка.
— Бедненькие, бездомные. Холодно им, кушать хочется, — причитала тем временем Маша. — А вон тот вообще несчастный. Раненый. Надо что-то делать.
— Ты их всех домой взять предлагаешь?
— Я предлагаю им найти хозяев, волонтерам позвонить. Нельзя их здесь оставлять, — заявила Маша и добавила: — Ну, пожалуйста!
Этим она сразила Вовку наповал. Ему так хотелось выглядеть героем в ее глазах!
Он кивнул:
— Маш, только давай завтра! До утра никуда они не денутся.
— Наверное, — согласилась та.
А потом пообещала кошачьему племени:
— Мы вас отсюда вытащим!
После чего они с Вовкой ушли.
— Что это было? — поинтересовалась Чернушка.
— Шанс! — ответила Пестрая.
— Похоже, конец нашему прайду, — подвел итог Серый. — Наверное, это к лучшему. Новая жизнь грядет...
*****
Он оказался прав. Маша не обманула. Они с Вовкой позвонили волонтерам, побеседовали с соседями. И в старой заброшке начались перемены.
Дымку с малышней отправили в приют. Туда же поехал Рыжик.
— Вот те на, я думал, тебя первым усыновят, — удивлялся Серый. — Молодой, красивый. Ну ничего, ты там не задержишься. Встретишь своего человека.
Чернушку забрала колоритная дама. Макияж тяжелый, пальцы в перстнях, голос низкий, таинственный, аромат душный.
— Всегда мечтала о черной кошке, — заявила она. — Только вот свою никак встретить не могла, а эта прямо в душу смотрит!
Котята в белых носочках тоже не засиделись без хозяев. Одного взял Вовка.
А вот Серый... Он-то был готов к приюту. Но Маша что-то в нем разглядела.
— Этот ко мне пойдет. Боевой товарищ!
И наконец, Пестрая. Ее приютил старенький дед Иван:
— Для меня кошка! — объяснил он. — Считай, ровесница. Молодую-то животинку в моем возрасте брать безответственно. А вот такую бабусю – самое то! Будем о жизни беседовать.
Вот так вот и закончилась история кошачьего прайда. Для кого-то обретением дома, для кого-то надеждой на лучшее.
И надо сказать, вовремя. Весной старую развалину все же снесли. Давно пора было расчистить место под что-то новое!
Автор АЛЁНА СЛЮСАРЕНКО
Источник: prikolisti.mirtesen.ru
Комментарии: