Диксон. Часть 2.2: Остров

Есть имя, которое жители полярных берегов произносят с трепетом и надеждой - Михаил Сомов. Только имеется в виду не полярник, изучавший движение арктических льдов и участвовавший в 1942 году в обороне Диксона от пробившегося через эти льды немецкого крейсера "Адмирал Шеер", а судно, названное в его честь. Трижды в год "Сомов" выходит из Архангельска, - в июне по Белому морю, в июле-августе по Западной Арктике до Земли Франца-Иосифа, в августе-октябре по Восточной Арктике до Чукотки и острова Врангеля, - и развозит грузы и людей по труднодоступным метеостанциям на Краю Света. Я давно мечтаю пройти СевМорПуть двумя его рейсами, но пока лишь повстречал "Сомова" на Диксоне.

В первой и второй частях о Диксоне я показывал его обитаемый посёлок на материке; в прошлой части - покинутый к концу 2000-х посёлок на острове, а ещё раньше - аэропорт с колоритной техникой и виды всего этого с воздуха. Теперь осталось рассказать о метеостанции по соседству с тем аэропортом, которая стала моим приютом, об окрестных тундрах и о встрече с "Михаилом Сомовым".

Как водится на Северах, первыми летать на Диксон стали гидросамолёты, и даже гавань на острове фигурирует в описании боя с "Шеером" как Самолётная бухта. Первым, ещё до основания посёлка, в 1929 году сюда прилетел на гидросамолёте "Дорнье-Валь" полярный лётчик Борис Чухновский - причём не из Красноярска, а из Архангельска (с промежуточными посадками), ведя разведку трассы Северного Морского пути. В 1931 году над Диксоном пролетал дирижабль "Граф Цепеллин", занимавшийся тем же самым для тогда ещё дружественной Германии. Зимой поплавки заменялись на лыжи, так что и точной даты строительства аэропорта Диксон не найти, быть может потому, что её просто не существует: свой авиаотряд тут появился в 1934 году, вскоре после основания постоянного посёлка, а в 1936 сообщение с Большой землёй стало регулярным. В войну на Диксоне базировались несколько аэролодок Бе-2, пытавшихся охотиться за немецкими субмаринами, имевшими наглость порой заходить даже в устье Енисея (где на их минах подорвался транспорт "Тбилиси"). В послевоенные годы зимняя взлётка сначала стала круглогодичной грунтовой, затем обзавелась твёрдым покрытием, а где-нибудь в 1950-60-х построили аэровокзал, облезлым зданием которого заезжие блогеры обожают пугать читателя.



На самом деле такой вид у него лишь потому, что здание заброшено: с 2022 года действует новый симпатичный аэровокзал. Только вот находится он в глубине аэропортовской территории, и если раньше это не влияло ни на что, то с приходом "Роснефти" (которая возит здесь вахтовиков на стройку порта в Бухте Север) аэропорт - как бы не единственное место на Диксоне, где можно нарваться на проблемы с властями. Остров официально необитаем, пассажиров привозит с материка вертолёт, так что шляться нечего! И даже старинным Ли-2, советской копией американского "Дугласа" (причём - лицензионной) 1951 года постройки, поставленным как памятник в 1976 году, теперь остаётся только любоваться издали.



Зато - буквально каждый день: прямо над аэропортом на плосковерхой крутой скале располагается метеостанция, с которой в 1915-16 годах и начинался Диксон. Хотя попытки наладить Северной Морской путь из Сибири в Европу через Енисей предпринимались ещё в 1870-х (и именно в одной из тех экспедиций швед Адольф Норденшельд открыл этот остров и назвал его в честь своего спонсора Оскара Диксона), всерьёз им занялись лишь на излёте Российской империи, пытаясь обойти Чёрное море и Балтику, кипевшие Первой Мировой. Впрочем, со времён Сибирякова и Норденшельда и технологии шагнули далеко вперёд: метеорологические прогнозы стали точнее, но главное - появление беспроводной радиосвязи позволило транслировать эти прогнозы в реальном времени. Так по всей Арктике началось строительство радиометеостанций, где одни сотрудники следили за погодой, а другие - докладывали об этом тем, кому погода - вопрос жизни и смерти. Но лишь из Диксонской метеостанции вырос посёлок, а потому она быстро стала самой крупной и мощной чуть ли не всём СевМорПути. Её изначальные здания, как бы не самую северную в России дореволюционку, я показывал в прошлой части, но теперь они тихо ветшают в заброшенных дворах у бухты. Новую метеостанцию в 1933-35 годах построили с нуля - над аэропортом и видимо вместе с ним:



На кадре выше, впрочем, старое здание - не знаю, используемое ли сейчас вообще. Новый модульный двухэтажный корпус и собственная небольшая котельная (поодаль) были сданы в 2014 году. Здесь и прожил я около недели:



Причём - внеплановой: ещё в апреле, когда на сайте "КрасАвиа" вывесили летнее расписание с двумя рейсами в неделю, я взял билеты от пятницы до пятницы, а давно перебравшийся в Норильск диксончанин aleksandr_pashk через оставшихся здесь знакомых нашёл мне в посёлке целую пустую квартиру, хозяева которой уехали в долгий северный отпуск. Казалось бы, что могло пойти не так? В Арктике правильный ответ - что угодно! На третий день в Посёлке меня застала врасплох весть, что пятничный рейс в Норильск отменён, а мой вылет перенесён на вторник. Так пребывание на Диксоне затянулось с 7 до 12 дней, и эта неопределённость (ведь если добавится ещё и нелётная погода - я опоздаю в поход на Путораны) в сочетании с отсутствием интернета начала превращать моё уединение в одиночество. Облазав весь Посёлок, пару дней я просто сидел в квартире, никуда не выходя, а затем понял, что никакой горячий душ мне не заменит новых впечатлений. На Остров по изначальному плану я думал заскочить на пару дней перед вылетом, а в итоге провёл на нём даже чуть больше, чем в Посёлке. Татьяна, моя поселковая соседка, которая и пристроила меня в квартиру, мне и на Острове подыскала жильё: начальница метеостанции Наталья не только обещала койкаместо, но и ждала поскорее. Ведь среди прочих виденных метеостанций (например, в Усть-Каре или в тайге Эвенкии) Диксонская - настоящий гигант. В прошлой части я показывал заброшенные здания упраздненной в 2008 году Диксонской гидрометеослужбы, курировавшей работы метеорологов по всей Западной Арктике, но и сейчас все метеостанции полярных берегов и островов на карской стороне Таймыра считаются филиалами диксонской. Работает здесь 7 человек - целый мегаполис! Вот только отпуска бывают и у метеорологов: приковыляв сюда со своим рюкзаком, я застал на станции всего трёх сотрудников - саму Наталью, дизелиста (имя его я, увы, забыл) и газогенератора (это профессия!), нелюдимого казаха по прозвищу Абакан, о котором мне все говорили, что он "своеобразный". Но именно на сезон отпусков выпадает день, когда метеостанции особенно нужны рабочие руки - подготовить всё к приходу "Сомова", а потом - разгрузить годовой запас оборудования, расходников и продуктов. Так мне впервые за очень долгое время предоставили кров не за деньги, не за рекламу, не ради помощи блогу, не по доброте душевной - а за посильную помощь.



Внутри метеостанции я почти не снимал, но если вкратце - её жилой первый этаж больше всего напоминает бюдежтную гостиницу: комнаты на одно, два, три места (с учётом транзитных и командировочных жителей), общий санузел с тёплой водой, пара стиральных машин и огромная кухня, она же гостиная, она же кинотеатр (причём телевидение на Диксоне ловится отлично!), она же библиотека. В Посёлке отопление непрерывное 24/7/365, а здесь летом включается на час-два несколько раз в день. Наталья сразу определила меня в одноместную комнату, но предупредила, что её хозяин скоро вернётся и мне придётся переехать. Я в первые же часы почувствовал признаки своей аллергии на кошку, а потому убрал подальше ковёр, тщательно протёр пол, и опасаясь новых приступов, уговорил позволить мне пожить тут до отъезда. Хозяином комнаты оказался бывалый метеоролог Игорь из Новосибирска, и мы быстро с ним нашли общий язык, иногда за разговорами по душам под свежего омуля пятиминутного посола сидя на кухне до глубокой белой ночи. Позже объявился ещё один молодой паренёк - но он не работал здесь, а, добравшись не без приключений (почему-то ему пришлось лететь не рейсовым самолётом через Норильск, а чартерами "Роснефти" через Игарку) ждал "Сомова", чтобы отправиться дальше на Землю Франца-Иосифа, где пять месяцев в году полярная ночь непроглядна. Но общем, разговоров было совсем немного: метеостанция оказалось такой же интровертивной, как и Посёлок, и чаще я здесь читал книги из библиотеки, смотрел телевизор (а для меня это досуг экзотический - дома-то телевизора нет!) и звонил всем друзьям, чьи номера были записаны в телефоне. Такая же неспешная и работа метеоролога - несколько раз за сутки (не ежедневно, а по графику с коллегами) передавать показания измерительных приборов да в 7 вечера запускать метеозонд, надутый в своём вагончике Абаканом. Ну и следить, чтоб это всё работало корректно - поэтому метеостанции по всему миру и не автоматизированы до сих пор. В рабочие помещения я заходил лишь в последние дни - транзитом на крышу.



С которой теперь и посмотрим вокруг - против часовой стрелки, то есть каждый следующий вид чуть правее предыдущего. Сначала взглянем на восток, где в густом тумане скрыт Посёлок, а белеющие ближе вышки для метеооборудования красил к приходу "Сомова" я - впервые в жизни! На Диксоне я вообще освоил немало полезных навыков - например, разделывать и шкерить свежепойманную рыбу...



На кадре выше из тумана проступают три островка, делящие северную часть пролива Вега (между островом Диксон и материком) на узкие проливы Лена (ближе) и Превен (дальше) - все по судам разных экспедиций Норденшельда. Справа налево - Конус с остатками угольного причала, Сахалин с нефтебазой (отсюда не видна) и Северный без ничего. С той стороны (а Та Сторона - это общепринятое у островитян название Посёлка) он сливается с Сахалином, а отсюда виден обособленно на фоне развалин Подхоза и заметного по центру Створного мыса, где мы гуляли в позапрошлой части.



За Сахалином - Посёлок почти что от края до края. Слева видна высокая башня заброшенного домостроительного завода (показывал во второй части), а под ней - Никольская церковь (2009-10) и цветастый фасад действующей школы (1987-95). Правее трубы котельной, которая даже летом исправно гудит - голубоватая больница (1972) и зеленоватый Торгово-бытовой центр (1987) слегка космического вида. В крайней разноцветной пятиэтажке я жил предыдущие дни:



Ещё правее видна Южка с отдыхающими вертолётами (именно туда привозят из аэропорта регулярных пассажиров) и стелами памятника Героям-Североморцам (1982). Под ней - странная выглядящая тут стекляшка "ВостокУгля" (достроенная в 2015 году из советской "коробки"), с его бесславным уходом ставшая общагой "Роснефти", а рядом с ней - заброшенное "адмиралтейство" Управления портом (1939). За Южкой - склады, а дальше можно даже различить дамбу старого водозабора - всё это я опять же показывал в позапрошлой части.



Остров Конус с деревянными конструкциями старых угольных причалов и ржавый остов буксира "Волна":



Над гаванью острова Диксон - ещё одна заброшенная нефтебаза и один из Трёх Поросят, как называли в народе одинаковые здания Диксонской метеослужбы. За южным "рогом" острова Диксон виднеются соседние Оленьи острова:



Старый аэровокзал и кирпичный гараж аэропорта, по совместительству - его пожарное депо. Заброшенные:



Как и остальной посёлок:



За бухтой видны руины воинских частей:



На фоне туч над Карским морем разруха вновь сменяется новыми блестящими постройками аэропорта:



Куда-то в ту сторону я и решил прогуляться в один из первых дней на Острове. На самом деле так поступать не стоит, и эта прогулка была как бы не более безрассудной, чем решение остаться одному на плато Путорана: остров буквально кишит белыми медведями. Всего их, как сказали мне в администрации (возможно, назвав максимальную цифру для острастки) вокруг Диксона живёт более 30, а из Средней полосы совсем не очевидно, что белый медведь - животное морское. Думаю, несколько сотен тысяч лет эволюции окончательно превратит их в третий отряд вторичноводных с жиром, перепонками и клыками, позволяющими хватать беззащитных тюленей прямо в воде, но уже сейчас, охотясь лишь на суше, между угодьями они спокойно могут проплывать сотни километров. Я сам видел медвежьи следы, тянущиеся из моря, и на Острове крупнейший сухопутный хищник куда более частый гость, чем в Посёлке.



Но как же манила меня башня далёкого маяка! Я решил углубиться в тундру хоть немного:



Посёлок провожает руинами воинской части, причём обратите внимание, из чего сделан бугор на кадре выше. Военные делили остров с авиаторами и метеорологами, но покинули его первыми - уже к 1995 году, а местные ещё долго добывали из заброшенных частей крупы, сахар или тушёнку. Интересно, что в этих частях почти нет казарм - в основном военные на Диксоне жили в цыбиках, как называют на Таймыре цилиндрические балки им. Диогена.



В основном тут стояли радиолокационные части, и крылья брошенных локаторов отлично виды за бухтой. Я к ним не ходил, так как почти такие же, и даже более зрелищные руины видел в Амдерме.



Да и поближе кое-что осталось:



По тундре с забавным пиканьем носились долговязые ржанки:



И улиты осторожно переступали в траве - нежно-зелёной, совершенно весенней... да, июль на 73-й широте - весна!



Над головой же не смолкал рёв моторов - моя прогулка по тундре выпала на погодное окно, когда за сутки нужно было выполнить трёхдневный график рейсов. Самолёты взлетали и садились почти непрерывно, и меня впечатлило, когда одну и ту же машину по дороге из посёлка я увидел взлетающей, а по дороге назад - садящейся: она успела сгонять в Норильск или Игарку, пока я ковылял 3 километра пешком.



Ан-26, переделанная в 2000-х годах модификация грузового самолёта 1970-х годов, которым прилетал сюда и я, появляется над Диксоном не только в пятницу и вторник, но и, кажется, во всё лётные дни - только с грузами и вахтой. А чёрно-жёлтый вертолёт повезёт их в Бухту Север:



Я понаделяся, что шум и керосиновая вонь спугнут белых медведей из под глиссады, и потому, сперва решив сходить лишь до заброшенного локатора (кадр №22), со словами "была не была" вышел на скалы у аэропорта.



Но тундра продолжала манить. Из-за ближних сопок проступил мыс Кречатник с остатками Нового Диксона - посёлка передающей радиостанции (1934-35), самой мощной в Арктике на тот момент.



И вспомнив баянищный анекдот про "сказал выпью - и выпил", я осмотрелся, и убедившись в отсутствии медведей, решил дойти до вон той скальной гряды:



Саша замечал, что кое-где на Острове камни бывают сложены довольно странно, словно приложил к ним руку человек. У местных принято считать, что это развалины самодельных валунных дотов, экстренно ставившихся 25-27 августа 1942 года в ожидании "Шеера", о котором диксончан успел предупредить ледокол "Александр Сибиряков" - в те полчаса, что прошли от его встречи с крейсером до гибели под его огнём.



Ведь главной опасностью были даже не орудия "Шеера", а десант - один экипаж крейсера был больше, чем всё население Диксона. Но получив пару тяжёлых снарядов с береговой батареи, немец отступил, решив не рисковать кораблём. Батарея, однако, работала по нему из Посёлка, так что пляжи за островом - идеальное место для десанта, как и эта гряда - чтобы ему помешать.



Новому Диксону, однако, досталось особенно сильно, так что нынешние его постройки в основном из послевоенных времён. Я же почему-то думал до поездки, что батарея Николая Корнякова стояла именно там, и лишь позже узнал, что квартировал в Посёлке буквально на её месте.



Вдали какое-то крупное судно покидает Енисейский залив - скорее всего, из Дудинки в Мурманск, с медно-никелевым грузом на борту:



Сам остров Диксон же похож на большую планету типа Юпитера, окружённую множеством спутников. В какую сторону ни глянь - увидишь другие, меньшие острова! Тут, например, Медвежьи острова - на кадре выше Малый Медвежий (почему не Медведица?!) и Пестун, на кадре ниже - Большой Медвежий и теряющийся на его фоне Медвежонок.



Между тем, до моря было уже менее километра (из 3,5 километров от метеостанции), и я понял, что если не дойду туда - буду жалеть об этом всю жизнь! Я спустился с гряды, стал огибать овражек со снежником, и вдруг меня охватил какой-то совершенно иррациональный, первобытный страх. Быть может там, у снежника, сидел медведь, и я на подсознательном уровне почуял его запах? О белых медведях я знал, что это сверххищники - то есть, звери без естественных врагов, которые никого не боятся, поскольку бояться им некого, но потому - теряются перед теми, кто не боится их. Ещё и краснокнижные - даже имея ружьё, местные отстреливаются дробью, действующей как травмат. Ещё надёжнее - собаки, особенно мелкие, брехливые и злобные: не обращать на них внимания медведю не хватает выдержки, а прихлопнуть - маневренности. У меня же не было ни собаки, ни ружья, да и ни у кого из тех, кто мог бы со мной пойти сюда, не было. Я понадеялся, что если медведь меня увидит - он всё же не кинется через пол-острова меня убивать, и на приличном расстоянии можно будет разойтись по-хорошему. Игорь позже говорил, что скорее всего - да, не кинулся бы, но вероятность есть, и весьма ощутимая. Медведи, по его словам, все разные, как люди - он видел и таких, которые сразу начали угрожающе шипеть, и таких, которые при виде человека убегали, обмачивая шкуру на ходу. И какой медведь сидит в распадке, да и сидит ли он там вообще - мне проверять совсем не хотелось... Поминутно оглядываясь, я таки вышел к открытому Карскому морю, на столь знакомый по лежащему за морем Вайгачу "дровяной пляж" - живое напоминание о мощнейших ледоходах Енисея:



Я даже не упустил возможности поваляться на пляже... и не беда, что в воздухе 5-7 градусов с ветром, а в воде рука коченеет за несколько секунд.



Чёрные камни и песок, жёлтоватые трава и древесина, белый снег, серые вода и небо - мрачное величие Арктики!



А мою краеведческую грань вознаградила вон та деревянная башня - это не что иное, как вышка радиомаяка (1934), пережившая удары "Шеера". Оборудование в ней, правда, с 1930-х годов не раз обновлялось, а сейчас и вообще никакого нет. Теперь я, конечно, жалею, что не сходил к ней... но в этом тылу врага каждый шаг рискован.



С другой стороны - маяк на Большом Медвежьем (1962) и заброшенный посёлок его смотрителей. Работает ли сам маяк - белыми ночами оценить не удалось. И по сравнению с метеостанцией он будто даже не стал ближе:



Возвращался я более коротким путём, не от скалы к скале, а по просторной тундре. Ходить по ней, надо сказать, не легче, чем по рыхлому песку - земля мягкая и бугристая:



И хотелось бы знать, с каких древних времён тут лежат деревянные бочки...



 А ржавый кунг врос в землю почти до верха колёс.



...Свой поход, тем более что каждый его сегмент был спонтанным, я устроил, никого не предупредив. На станции, меня, конечно пожурили, но спокойно. А вот вечером, когда мы с Игорем пошли на поселковую котельную у бухты за омулем, только и разговоров было, что в посёлке медведь! Позже я видел его свежие следы, и вот думаю теперь - не по моему следу ли он заявился в посёлок? В любом случае, я никому не рекомендую повторять мой поход без ружья и собаки.



...Так и тянулись дни. Шаги в коридоре метеостанции; невыносимый холод из открытого окна. То рёв самолётов прямо за окном, то тревожная тишина на лётном поле. Выученный наизусть репертуар телерекламы, шкворчание омуля на сковородке. Долгие звонки друзьям, с которыми прежде всё общение сводилось к редкими сообщениям в мессенджерах. Попытки дозвониться Наташе - в её подмосковном посёлке чиновники, узнав, что все беды от мобильного интернета, так взяли под козырёк, что глуши ВООБЩЕ ВСЮ связь вплоть до стационарного телефона и вай-фая. Но я-то здесь был гость, а у хозяев время тянется так годами... Вот в море, на фоне острова Матвеева, появился синий силуэт - это гидрографическое судно "Пётр Котцов", построенное в 1990-91 годах в Финляндии. Повисел с полдня напротив нас да ушёл куда-то в туман...



К прибытию «Сомова» метеостанция готовилась - не столько даже практически, сколько морально: по сути это для неё главный день года. И выдался он самым мрачным из всех моих полутора недель на Диксоне: +3 градуса, невыносимая мозгля, ночной дождь, густой туман и пронзительный ветер. Ноябрь как он есть в середине лета! Ближе к полудню из тумана то и дело начал проступать силуэт судна, а ещё пару часов спустя туман расступился достаточно, чтобы видеть его отчётливо.



Масштаб "Сомова" издали не очевиден - если длиной (133 метра) он в полтора раза уступает ракетным крейсерам "Атлант" типа погибшей "Москвы" или живого "Варяга", то водоизмещением (14135т) на четверть раза превосходит их. Спущенный на воду в 1975 году в Херсоне с финским двигателям "Вяртсиля", он стал последним из 15 транспортных судов ледового класса, с 1962 года строившихся там и в Комсомольске-на-Амуре. Переданный Институту Арктики и Антарктики, легендарным судном "Сомов" стал уже в СССР, но тогда работал на другой стороне планеты. Трижды, - на 53 дня в 1977 году у полярной станции "Ленинградская", на 133 дня в 1985 году у станции "Русская" и на полгода в 1991 году у станции "Молодёжная" (которая слыла "столицей" Советской Антарктиды), - "Сомов" попадал в ледовый плен. И если на первый раз всё обошлось благополучно, то в 1985 году дело шло к тому, что судно будет раздавлено льдами, а на льдине окажется не только Отто Юльевич Шмидт. Спасать "Сомова" отправился через Новую Зеландию дизельный ледокол "Владивосток" под началом Артура Чилингарова, по пути пропадал в тропических штормах, на которые его конструкция оказалась совершенно не рассчитана, а километров за 200 от цели (когда "Сомову" привёз продукты и лекарства его палубный вертолёт) сам на несколько дней застрял во льдах. Но - справился, хотя, говорят, приглядевшись к "Сомову" сверху, можно заметить, что его корпус как будто чуть согнут. Судном "Росгидромета" "Сомов" стал после капитального ремонта в 2000 году.



Приблизив "Сомова" в ультразум, я увидел, что вертолёт на его корме крутит винтами, а вскоре огромная грузная железная стрекоза в бело-голубой ливрее Архангельского авиаотряда уже висела над метеостанцией. Конечно же, это Ми-8, мировой "вертолёт по умолчанию" - с 1965 года в Улан-Удэ и Казани было построено около 17 тысяч машин, работавших в 80 странах транспортом или оружием. Я вдруг заметил дощатую площадку с надписью "Диксон" на доске у "крыльца", где гостей встречал трактор с прицепом:



Тихая метеостанция наполнилась людьми, среди которых были и солидные учёные, и строгая женщина из комиссии, и одинокая девушка с большой зеркалкой, и злой Начальник Экспедиции, при словах "я блогер" сразу осадивший "Не покатаем!".



На вертолётной площадке осталось несколько коробок, и когда машина появилась вновь, мы кинулись туда просто держать их, чтобы ветер не сдул - от лопастей он такой, что при нас ускакала с обрыва пустая железная бочка.



В первые пару-тройку рейсов привезя грузы и людей непосредственно на борту, вертолёт начал таскать котейнеры:



Крутившиеся под его брюхом в такт винта.

И больше всего впечатляет, как огромная (25 метров от носа до кончика хвостового винта) машина неподвижно висит над головой:



А садиться и не требовалось - мужики внизу установили контейнер (и вертолёт тут работал как кран), отвязали его и опустили стрекозу за следующим:



С грузоподъемностью около 4 тонн, таких рейсов Ми-8 сделал не один, не два, даже не 10 - мне называли цифру 50! Сначала он возил к метеостанции контейнеры, потом - бочки с топливом к её котельной, потом увозил пустые бочки, потом - свои пустые контейнеры обратно... впрочем, это я сильно забежал вперёд - треск винта над Диксоном не смолкал часов восемь! И всё это время все находившиеся на станции мужчины во главе с Начальником Экспедиции разгружали эти контейнеры, перетаскивая казавшиеся бесконечными коробки с консервами, крупами, печеньем, мороженной рыбой, сухим молоком и ещё бог весть чем. Это только то, что я таскал, сразу сказав метеорологам, что к их оборудованию прикасаться не буду, а то мало ли. Сперва я бегал с коробками в полной одежде, затем снял шарф и шапку, затем - куртку, а в какой-то момент остался в футболке. Не знаю, сколько центнеров перетаскал я за день - но явно не больше и не сильно меньше, чем Игорь или Начальник. За дверьми, которые прежде я видел закрытыми, наполнялись закрома:



В уголке тихонько писала картину маслом молодая художница - есть такие гранты у каких-то вузов:



Субординация сбилась полностью: если прежде мы ходили по метеостанции в тапочках – теперь носились в сапогах и ботинках, и даже собака, прежде жившая на улице, разгуливала по помещениям и спала на уютном полу. Вертолёт привёз двух робинзонов - так я прозвал молодую семейную пару из Новосибирска, которые год жили на острове Белом одни. Да, такой у метеорологов бывает график - год через год. Рассказывали разное, например - как однажды забыли полярной ночью закрыть окно, и сперва услышали за ним пыхтение, а потом в комнату сунулась медвежья морда: всё остальное, к счастью, не пролезло в проём. Оказавшись среди людей, парень сидел молча и внимательно осматривался, а девушка энергично наводила на метеостанции уют и увлечённо смотрела по всем каналам кулинарные передачи.



А затем Начальник Экспедиции забрал со станции несколько коробок, и "сомовчане" начали готовиться к отбытию. Последний рейс вертолёта я заснял так близко, как мог, и знали бы вы, какой от вертолёта ветер и каким жаром обдаёт его мотор! Винтом при этом вертолёт крутит долго, начинает раскачиваться, и наконец огромную машину (около 7 тонн собственного веса, до 12 с грузом) буквально утягивает вверх...

Треск вертолёта не смолкала вдалеке и на следующий день, среди бесконечной хмари оказавшийся необычайно погожим. Переместившись на несколько километров за пролив, "Сомов" так же снабжал геофизическую станцию "Колба", с 1956 года откуда-то из складок той тундры изучающей магнитное поле Земли.



А потом взял курс на север, и долго-долго растворялся в пространстве открытого Карского моря. Улучив минутку, я расспрашивал "сомовчан", как там, на судне – и одни мне говорили про тесные каюты, про отличную еду, а другие – о том, что на борт попасть не так-то сложно, куда сложнее договориться о высадках, которые официально согласуются заранее на каждого пассажира. Воспользоваться "Сомовым" как транспортом для своих сотрудников может любая организация, но - не бесплатно, а каюта на полный рейс обойдётся в 1,5 миллиона рублей. Теоретически, "Росгидромету" можно предложить какой-то проект, который его заинтересует - и тогда вас впишут в экспедицию. На вертолёт же, как говорили мне шёпотом, можно попасть и неофициально - но только если заранее сделал пропуск по всей погранзоне. В общем, задача не выглядит невыполнимой, и я даже загорелся идеей попасть на "Сомова" в этом году и тихо встретить на его борту своё 40-летие... но к декабрю, когда подаются заявки, уже чувствовал, что нет куражу. К такому проекту надо подготовиться, как в 2012-18 годах я готовился к Вайгачу и Байконуру, а в 2019-24 - к Русскому Китаю. Только, вероятно, пройду Арктику я уже не тем судном, что вызволяли из плена Антарктики - как раз с прошлого года на замену "Сомову" готовится (пока на стадии проекта) судно "Артур Чилингаров", которое обещают сдать в 2029 году.



Между тем, робинзоны оказались моими товарищами по несчастью - их рейс в Норильск тоже был на пятницу, через неделю после моего, и известие об отмене повергло их в смятение: пять дней - огромный срок, если год скучал по дому! Я нашёл им в своей истории звонков телефон "КрасАвиа", и они передоговорились на более ранний рейс - в тот же вторник, что и у меня. Наталья, узнав, что в аэропорт поедут сразу трое, договорилась, чтобы нам подогнали "Трэкол". Но понедельник встретил безысходной тишиной и хмарью нелётной погоды, а на вторник прогнозы показывали то одно, то другое (напомню, что метеорологи - не синоптики, они только собирают данные, но не делают прогноз!). Тоскливой тишиной встретило утро, в ожидании шёл час за часом, и всё яснее становилось - мы не улетим. Я уже готовился снова распаковывать рюкзак и убирать ковёр, который постелил на место... как вдруг кому-то из нас показалось, что мы слышим шум винтов. Хорошо за полдень мы увидели вертолёт, летящий к Острову - значит, везут смену, значит - открывается аэропорт! Девушка с Белого острова позвонила в "КрасАвиа" и узнала, что наш рейс через час вылетит из Норильска. Вскоре подъехал "Трэкол", Игорь пожал мне руку и пообещал вспоминать добрым словом, а ещё часов через пять, вечером вместо утра, я перекусывал сэндвичем в хипстерского вида кафешке на главной улице Норильска и войдя в наполнившийся людьми Дом-для-всех, здоровался с Кирой, Серёгой, Ладой и пока ещё не знакомыми мне Силиной и Алёной - командой в путоранский поход.

Но о нём я уже рассказал, как и о пути в Красноярск через Игарку. Так что на этом закончу рассказ про Таймыр, а ближайшие месяцы будем двигаться поступательно на юг - по Великому Чайному пути и (надеюсь, времени хватит) Черноморскому побережью Кавказа.

ЕНИСЕЙСКАЯ СИБИРЬ-2025

Енисей и Таймыр. Обзор и оглавление.
Вверх от Красноярска - см. оглавления 1, 2, 3.
Вниз от Красноярска. - см. оглавления 1 и 3.
Таймыр

По Енисею. Введение в Таймыр.
Дудинка. Город.
Дудинка. Дом народного творчества и народы Таймыра.
Большой Норильск. Устройство, жизнь и транспорт.
Кайеркан и Надежда.
Норильск. Общий колорит.
Норильск. Ленинский проспект.
Норильск. Новый город.
Норильск. Старый город.
Норильск. Вокруг Шмидтихи.
Большой Норильск. Оганер и Валёк, а также флот Норильска.
Большой Норильск. Талнах.
Оль-Гуль и Красные Камни. Курорты Таймыра.
Плато Путорана. Озеро Лама и база Бунисяк.
Плато Путорана. По долине Хойси.
Плато Путорана. Лестничные ландшафты.
Плато Путорана. Верхний мир.
Авиация Севера. Игарка и Диксон.
Диксон. Посёлок (главное).
Диксон. Посёлок (разное и окрестности).
Диксон. Остров (главное).
Диксон. Остров (разное и визит "Сомова")

Источник: varandej

уникальные шаблоны и модули для dle